Природа плакала в тот день...

Аверкиева Наталья

Билл решительно встал, распахнул стеклянные двери, ведущие на террасу, и шагнул под дождь. По крайней мере, хоть какое-то свое «хочу» он исполнит!

Ледяной ветер облизал тело. Капли неприятно покалывали. Билл запрокинул голову, подставляя лицо дождю. Очень холодно. Океан из лазорево-голубого превратился в уныло-серый. Штормит сильно. Волны вздыбливаются барашками. Бьются о валуны у берега. Надо туда, на берег. На песок. Босыми ногами. Бежать. Задыхаться. Кричать. Кричать так громко, чтобы охрипнуть, сорвать голос, чтобы порвать связки и никогда больше не петь, свернуться комком дома и тихо уйти. Он

не может жить в одиночестве. Не умеет жить в изоляции. Он не будет этому учиться. Никто не заставит его к этому привыкнуть.

Босые ноги скользили по деревянному настилу мостиков. Зубы лязгали от холода, а руки растирали промерзшие плечи. Ветер словно поставил себе задачу скинуть его в воду, но черта с два он угадал! Билл с трудом добрался до пирса, чувствуя, что сил особо уже не осталось. Но он хотел попасть на мокрый песок. Зачем? Он и сам толком не осознавал. Там можно будет кричать. Ветер будет рвать его крик, разносить по свету. Вместе с криком уйдет все ненужное, лишнее. Вместе с криком уйдет боль и отчаянье. Вместе с криком придет понимание и… Внезапно стало очень темно.

***

Вата, пропитанная нашатырным спиртом, — зло. Это Билл понял, когда острая вонь в очередной раз разрушила ему мозг. Он открыл глаза с твердым желанием возмутиться, по какой причине его кто-то будит таким изуверским способом, но, открыв, тут же закрыл — на лицо откуда-то сверху лилась вода. И холодно… Кошмарно холодно…

— Билл? — слабый голос брата и едва ощутимые похлопывания по щекам.

— Неоставляйменяодногопожалуйста! — скороговоркой выдал Билл, хватая его за руку.

Том выматерился и недовольно буркнул:

— Да тебя одного оставишь… Куда ты поперся, я могу узнать?

Билл сел и сжался от холода.

— Мне захотелось погулять.

— Придурок.

Билл промолчал. Челюсти сводило от холода. Зубы выбивали отчаянную дробь.

— Нагулялся? Воспаление легких решил заработать? — заводился Том. Он метался перед ним из стороны в сторону и периодически всплескивал руками. Билл обхватил голову и сжался так, что выступившие острые лопатки стали похожи на обломанные крылья. — Какого хрена ты поперся на улицу?! Я какого черта вокруг тебя сутки скакал, чтобы тебя сейчас в океан смыло?! Ты вообще о ком-то думаешь, кроме себя?! Или ты у нас пуп земли, вокруг которого вращается солнце?! Как же ты задолбал меня своим креативом! Все тебе не так, все тебе не то! Чтоб я еще раз с тобой куда-то поехал?!

Том со злости топнул ногой и зарычал.

— Иди домой, убожество!

Билл даже не пошевелился.

— Ну и пошел к черту!

Развернулся и широким шагом пошел прочь.

Билл смотрел ему в спину. Он не мог встать — ноги отказывали.

— Том… — окликнул он брата и протянул руку, прося о помощи.

Странно, но желание извиняться у него пропало. Вот вообще прошло. Он даже обиделся на Тома за то, что тот его постоянно игнорировал, хотя сбегать перестал. Теперь они вдвоем сидели в одной комнате — Билл смотрел телевизор, а Том с кем-то трепался в Интернете. Погода, как назло, стояла отвратительная, и выходить куда-либо из домика им не хотелось. Луиза тоже не приходила. Том о ней не заикался, а Билл почему-то переживал. Да, он добился, чего

хотел, но никакого удовольствия от результата не испытывал, более того, их отношения с братом стали настолько натянутыми, что напряжение висело в воздухе грозовой тучей, готовой вот-вот разразиться молнией и громом.

— Знаешь, — сказал он на третий день непогоды, стоя у окна и уныло рассматривая серую завесу дождя над океаном. — Пока ты встречался с Луизой, погода была хорошей. Может, ты пойдешь к ней? У нас последние три дня остались, не хочу торчать в бунгало в твоем тухлом обществе в такую гнилую погоду.

— Герр Каулитц соблаговолил выдать мне разрешение на встречу с девушкой? — ехидно усмехнулся Том. — Как милостиво с его стороны.

Билл обернулся.

— Том, я…

— Пошел ты, — бросил он брезгливо, забрал ноут и ушел к себе. — И только попробуй еще раз куда-нибудь свалить! Я за тобой под дождем больше бегать не буду! — проорал из спальни.

Билл скрипнул зубами. Ладно, дома помириться проще, чем здесь. У каждого свои претензии, свои амбиции, свои глупости. Бодаются, как два барана, не понятно из-за чего. А дома совместная работа, досуг, общее утро на кухне, общие вечера с общими друзьями и подругами. Дома все будет так, как должно быть. Как было всегда. Все будет хорошо, надо лишь вернуться домой.

Глава 8.

— Ну вот мы и дома, — улыбнулся Том, глядя Биллу в глаза холодным и тяжелым взглядом. — Тебя Пауль встречает…

— Почему меня? — нахмурился Билл, чувствуя какой-то подвох.

— Потому что теперь ты дома, где у тебя полно друзей и ты не один, а я с этого момента снимаю с себя все полномочия быть твоей сиделкой и нянькой.

Казалось, что его ударили без предупреждения кулаком в грудь — дыхание перехватило, сердце остановилось, почва ушла из-под ног. Всего на мгновение он потерял самообладание, а потом со всей силы ударил в ответ:

— А тебя никто не просил быть моей сиделкой. Сам вокруг бегал. Я бы и без тебя справился, — профессионально растянул губы в великолепной улыбке.

Том ухмыльнулся в ответ. Развернулся на сто восемьдесят градусов, взял тележку с вещами и покатил ее прочь.

Улыбка маской спала с лица. Билла мелко затрясло от негодования, гнева и обиды. Он-то, дурак, думал, что Том по-братски, по-своему, как о близнеце, родном человеке заботился, а он… Сиделка… Нянька… Билл закусил дрожащую губу. Сука! Какая ж он сука и мразь! Нервно достал сигарету и сунул ее в рот. Замерзшие пальцы никак не хотели извлечь огонь из зажигалки. Вот ведь тварь какая! Он психанул, шваркнул зажигалку об асфальт и раздавил ее каблуком казака.

— Что случилось? — подошел Рон. — Куда это он?

— Томми сказал, что для того, чтобы довести его шмотье до дома, нужна еще одна машина. Он в машину Пауля не поместится, — захохотал Билл.

Рон обернулся на громоздкий джип и пожал плечами:

— Да туда полсамолета можно загрузить. Я догоню?

— Не надо! — схватил его за рукав Билл. — Хочет на такси, пусть валит на такси, урод вонючий.

Он сверлил злым взглядом его удаляющуюся спину. Он надеялся, что брат хотя бы обернется, споткнется, как-то дернется. Том шел спокойно. Абсолютно спокойно.