Природа плакала в тот день...
Шрифт:
— И когда она успела, ведь постоянно с тобой была?..
— Говорит, пока ты мылся… Она боится…
— Так плюнь на нее.
— Я люблю ее.
— Брось, Том, это всего лишь курортный роман. И потом, у тебя еще пять дней, так что поспеши. Обидно будет прилететь сюда за сексом, а остаться с носом.
— Гораздо обиднее будет остаться без носа, — засмеялся Том.
— Тем более. Я предлагаю бросить ее и завести себе новую.
— Охренел?! — взвыл Том, подскакивая.
— Шучу, — усмехнулся Билл. — В чем у тебя проблема-то? В том, что не дает?
—
— В смысле? Как обычно. Ты от длительного воздержания забыл, где дырка у баб находится?
— Я палец в нее с трудом засунул… Ну не с трудом… Она такая вся чувствительная там внизу. Кончает так смешно… Представляешь, я ее до оргазма довел, а она не кончила. Отодвинулась, глазенки испуганные, закрылась вся… Сжалась… Дурочка… Второй раз вот недавно кончила… Я сам пошло кончил… Аж в глазах потемнело от удовольствия… Кое-как с собой совладал… А она вцепилась в меня, дрожит… Щеки пылают, в глаза смотреть боится…
— А ты?
— А что я? Я понесся в ванную шорты снимать… Со мной такого не было года два… А ведь хотел же сдержаться…
— Погоди, так ты одет был?
— Ну в шортах… Не буду ж я ее сразу пугать… Да и не выдержал бы я рядом с ней без одежды. А тут вроде как барьер во всех смыслах стоит.
— Попал ты…
— Помнишь, ты говорил, что у тебя девочка была? Расскажи, как ты ее… ну самый первый раз…
— Как-как? — проворчал Билл. — Как обычно. Она же не сказала… Я в нее вошел… А перед этим сопротивление какое-то несильное, словно она сжалась вся, или смазки мало. Ну, как-то туго так сначала было. Трахнул ее и так, и этак… А потом из ванной вышел, а на простыне капли крови… Я ей говорю: «Ты девственница?» А она: «Только Билл Каулитц был достоин сделать меня женщиной». Ужас… Я пока ополаскивался, думал еще такой, что за дьявол, бревно бревном, как угораздило… А она девочка… Бррр… Самое ужасное, что простыней-то больше нет в номере… Я выставить-то ее выставил, а спать пришлось на ее крови. Фу, так и не заснул, простынь убрал… Там на матрас протекло… В общем… Фу…
— Ага, — нахмурился Том, словно завязывая узелок на память. — Что же делать?
— Могу помочь с дефлорацией. Я опытный, — заржал Билл. — К тому же мы — близнецы и совершенно одинаковые, она не заметит подмены.
— Иди ты, — фыркнул Том. Перекинулся через Билла и взял с прикроватного столика ноутбук. — Слушай, я тут почитаю, что и как в Интернете пишут…
— Ты спятил? Зачем? — хохотал он.
— Ну как зачем? Чтобы знать, в какой позе удобнее, как сделать не больно, что потом делать? Я-то не собираюсь ее выгонять, как ты. У меня на нее долгоиграющие планы.
— Том, — Билл стал неожиданно серьезным. — Ты обещал, что это простой курортный роман.
— Угу, — кивнул Том, вводя пароль. — Простой курортный роман. Я тебя обманывал когда-нибудь?
— Том, — недоверчиво смотрел на него брат.
— Билл, я ж не могу быть такой свиньей и испортить девушке ТАКУЮ ночь! А сейчас спи. Надоел тут трепать.
— Что? — возмутился он.
— И вот что, хорошо, что напомнил. Ты б не закусывал
Когда Билл проснулся, Тома рядом уже не было. Он послонялся по бунгало, лениво жуя сандвич с ветчиной, тихонечко заглянул в спальню к брату, обнаружил там спящую парочку, ехидно ухмыльнулся и ушел на шоколадное обертывание и массаж.
Сегодня его мяли так, что хотелось кричать от боли. Когда терпеть стало невмоготу, и Билл понял, что сейчас разорется, его отключили. Проснулся он в конце сеанса весьма бодрым и одухотворенным. Выпорхнув из салона, подобно радостной птичке колибри, он полетел на пляж — греть бока под жарким солнцем.
Поизображав из себя немецкую колбаску на гриле, подставляя под горячие лучи то один бок, то другой, накупавшись вдоволь, парень решил, что нужно что-то выпить, а еще лучше съесть. Только вот домой идти не хотелось… И обедать в одиночестве тоже не хотелось… А еще хотелось с кем-нибудь поговорить… Хотелось прогуляться вдоль берега. Пить холодную «Пина Коладу»… Хотелось какой-то бурной деятельности, что-то рассказывать, размахивая руками, делать… Это все Луиза. Отобрала у него Тома. Им так было весело вдвоем, а сейчас он из угла в угол слоняется, не знает, к чему себя применить.
Билл оттянул до последнего возвращение в бунгало. Он обошел остров по берегу. Повеселился на дискотеке соседнего отеля, закадрив какую-то девицу. Потом проводил ее до домика, и удрал к себе. Ночью в воду не полез, хотя очень хотелось. Просто брел не спеша по песочку и думал, что, в принципе, отпуск вышел отвратительным. А еще у него начинала болеть голова. Тонкий обруч боли стягивал лоб и виски, сползая иголочками куда-то на затылок. Болело не сильно, временами боль и вовсе отступала. Он старался глубоко дышать соленым воздухом и не обращать внимания на такие мелочи. У Тома должна быть аптечка с анальгетиками.
Бунгало стояло погруженное во тьму. Билл включил подсветку на террасе и в бассейне. Зажег торшеры и настенные бра в гостиной и на кухне: яркий свет неприятно бил по глазам и причинял голове дополнительную боль, пришлось все приглушить и создать интимную обстановку. Надо ложиться спать. Он порылся у Тома в чемоданах, но кроме нескольких упаковок презервативов, ничего не нашел. Куда брат засунул лекарства — не понятно. Он позвонил ему. «Абонент временно недоступен». Билл обиделся, надул несколько презервативов и красиво разложил их на Томовой кровати. Будет сюрприз.
Но уснуть никак не получилось. Внутри как будто жил дровосек, который рубил тупым топориком нервные окончания, отчего в голове пульсировал ярчайший источник боли, взрываясь иголками от виска к глазу, разливаясь по лбу горячим свинцом. Билл понял, что его еще и тошнит. Приглушенный свет около бассейна, видимый из комнаты, — раздражал и причинял беспокойство. Любой звук, даже ничтожный скрип кровати под телом, колоколом звучал в ушах… Он даже думать не мог — до того было больно. Ему казалось, что он сейчас умрет. Нужно выпить лекарство. Срочно! Немедленно!!! Твою мать, где носит этого гребаного Тома?!!