Природа плакала в тот день...
Шрифт:
«Судя по всему, у Тома новый брат-близнец, который и будет выступать в Америке, а тебя они пригласили в аэропорт просто проводить».
«Это всё Йост!» — зашипел он злобно, сверкая глазами.
Чемоданы сдали, Билла отвели в зону для особо важных персон. Если честно, то ноги подкашивались самым натуральным образом. Он старался холодно улыбаться и ни с кем не разговаривать, чтобы не выдать напряжения. Достал мобильный и принялся тыкать пальцем по кнопочкам, с таким лицом словно сквозь телефон ласкает женщину.
«Руки дрожат. Щеки горят. Сбежать. Спрятаться. Испариться. Он смотрит».
Почти сразу пришло подтверждение доставки.
Билл сидел, гонял во рту жвачку, дрыгал ногой и делал вид, что ему пофиг. Он спиной чувствовал его взгляд. Обжигающе-холодный. Словно прикосновение Хель.
«Ты ж самый умный,» — сообщила ему смска от Адель.
Билл обиделся. Расстроился. Но томно-улыбающуюся рожу корчить не перестал…
Не то, чтобы ребята с ним не разговаривали или не общались. Билл чувствовал себя неуверенно, неуютно и всячески их избегал. Всех. Ему казалось, что группа отдалилась, что за спиной шушукаются, обсуждают. Он замкнулся, уходил сразу же после репетиций или концертов, благо в Америке они еще могли передвигаться самостоятельно и без охраны. Он не расставался с телефоном, держась за него, словно за спасительную ниточку — Адель почти всегда была на связи, смешила его, подкалывала, поддерживала, когда он совсем отчаивался. Билл еще кое-как улыбался журналистам, был наигранно-весел на ток-шоу, куда их с братом вывозили на показ, как цирковых мартышек. Они общались только на интервью. Смотрели друг другу в глаза, касались, улыбались. И Том заученно повторял с сильным акцентом, какой Билл у него молодец, и что б он без него делал… Билл злился в глубине души — это брат делает специально, чтобы побольнее уколоть его. А потом он опять прятался в своей норке, хватался за телефон и писал смс Адель.
Еще Билл заметил, что Том все еще очень слаб после больницы, что его берегут, о нем заботятся. По утрам брат плохо выглядел, был каким-то опухшим, мятым, хмурым. Он и вечером был хмурым, особенно когда оставался наедине с собой. Билл несколько раз видел, как близнец прятался в отелях где-нибудь в людном, но в тоже время очень уединенном месте. А потом понял, почему брат по утрам похож на перекормленного поросенка — Том пил. Брал фляжку, бутылку и пил. Много. Очень много. И не пьянел. Даже от половины такой дозы Билл бы ушел в нирвану и радостно похрюкивал под столом, а у того лишь взгляд становился мутным, тяжелым, черным. Билл напрягся и начал следить за ним. Через несколько дней самые нехорошие предположения подтвердились — его близнец медленно, но верно становится алкоголиком. Том вел себя так же, как и он: на людях был весел и активен, а потом где-нибудь прятался и квасил в одно опухшее лицо. Билл начал прислушиваться, о чем он говорит на интервью. Брат действительно очень часто вспоминал о них. Может быть, Том переживает, что прогнал его, а подойти боится, или гордость не позволяет? Может быть, Том нуждается в нем? А дома… Он же один сопьется!
— У нас вечером очень ответственное мероприятие, — Дэйв присел на краешек стола и начал таскать ломтики салями. — Встреча с людьми из головной компании. Нам надо выйти, поулыбаться, произвести хорошее впечатление. Это благотворительная акция, на которой мы должны будем подарить что-то какому-то там фонду для аукциона, и дать небольшой бесплатный концерт. Всего запланировано пять песен.
— А что за зал будет? Или опять автостоянка? — скривился Георг.
—
— Том, — захохотал Билл. — Не забудь взять с собой побольше кепок для подаяний. Чур мне красную! Она идеально подходит под цвет моих глаз.
— Билл, это серьезное мероприятие, подумай, что ты можешь им подарить? — строго произнес Дэвид.
— Ничего. Мне все дорого. Заработано кровью и потом. Если тебе что-то надо подарить от моего имени, сходит и купи. Почему я должен что-то покупать себе, а потом кому-то дарить?
— Потому что от этих людей зависит твое будущее.
— Да, конечно! Мое будущее зависит от выступлений на автостоянках и около магазинов! Точно! Петь для двадцати человек, пятнадцать из которых приехали с нами из Германии, — это то, о чем я мечтал всю жизнь!
— Ты, кажется, забываешься.
— Дэйв, а на кой я тебе вообще сдался сегодня? У меня сегодня планы. Другие. Ты обещал нам свободный вечер. А у тебя и без меня все прекрасно получается. Смотри-ка, как вы красиво обстряпали тему братской любви для «Браво»… Все в шоколаде, один я тут в дерьме по уши!
— Ооо, — сладко-сладко протянул Йост голосом кота, который увидел неповоротливую канарейку. — Ты предпочитаешь, чтобы весь мир узнал, какая ты мразь, что оставил брата без еды в пустой квартире с температурой и свалил к любовнице? А может к любовнику? Ишь морда, как светится! Так хорошо было, Билли, что за две недели о брате и не вспомнил ни разу, не посчитал нужным не то чтобы приехать, а даже позвонить? А, мальчик? От звездной болезни не тошнит? Или в брате конкурента почувствовал? Две недели все СМИ только и кричали о нем, а о тебе позабыли? Решил заранее…
Внутри все закипело. Билл, словно выпущенное из пушки ядро, подлетел к Дэвиду, но ударить не успел. Йост одной рукой перехватил занесенный кулак, а второй раскрытой ладонью накрыл его лицо и с силой оттолкнул, сбивая падающим телом стоящие стулья и гитары. Вроде бы и ударил, и не ударил, но со стороны, наверное, всё выглядело очень унизительно. А потом он услышал еще один удар. И что-то тяжелое скрипнуло по полу, что-то мягкое упало, сбивая мебель в другом конце комнаты.
— Охуел?
Билл удивленно распахнул глаза и увидел, как совсем рядом, спиной к нему стоит Том, чуть расставив ноги. А на полу метрах в трех лежит испуганный Дэвид и держится за разбитую губу.
Убедившись, что никто в драку больше лезть не собирается, Том повернулся к Биллу и протянул руку.
Тот не заставил просить себя дважды. Вцепился в родную теплую ладонь, а потом не удержался и крепко обнял, торопливо, глотая слова, зашептав ему в ухо:
— Я не знал, правда. Я не знал… Я звонил. Я думал, ты опять в Италию улетел. Мне никто не сказал, что ты в больнице. Я только через неделю случайно узнал. Думал, что ты не хочешь меня видеть. Думал, что ты сказал, чтобы меня не пускали. Я хотел поехать. Я боялся, что ты прогонишь. Я бы не вынес…
Том улыбался ему в плечо. Гладил по спине. Потом повернулся к присутствующим, закрыв брата собой.
— Дэвид, разве ты не сказал Биллу, что я в больнице?
— Я твоя секретарша что ли? — огрызнулся мужчина, аккуратно промокая салфетками кровь.
— А вы? — переводит взгляд с притихшего Георга на потупившегося Густава.
— Мы, если честно, думали, что Дэвид позвонит, — пробурчал Густав.
— Решили, что если Билла нет до сих пор, значит, он отказался приезжать, — еще тише ответил Георг.