Приручить Генерального
Шрифт:
Что еще хуже, пылинкой, с мнением которой считаться будто бы никто и не собирался. Возмутительно просто!
Ладонь стиснула мою попу, лаская.
Я поняла, что еще немного, и этот абориген, желающий мне доказать собственные натуральные предпочтения, вот-вот меня трахнет.
Насадит на кол, отшпилит до звона в каждой клеточке тела.
И плевать, что вообще-то… некоторые только встают к этому часу!
Плевать, что заведение приличное. Его денег хватит, чтобы “извиниться
Сбежать?
Но куда…
И вот эта волосатая лапа уже закинула юбку платья мне на спину и тронула мои плавки.
— Марф, а что же трусы такие… не сексуальные?
Однако взбудораженности в голосе это ничуть не убавило.
Хоть и плавки на мне самые обыкновенные, в голосе Дубинина было столько жара, сколько не было и в мартеновской печи.
Вот так и отымеют.
В первый рабочий день!
Да к черту эти споры…
Боже, ну что же делать?
***
Дубинин
Давно надо было пар спустить. С кем-то.
Глядя на эту спичку, у которой даже на спине виднелась россыпь конопушек, я вдруг подумал, что на елдак такую кроху натянешь — будто хомяка на пушку.
И только эта мысль промелькнула, как рыжая грива вдруг скользнула в сторону.
— Куда? — рыкнул ласково, прижался.
Спичечка тонкая.
Был готов, что она выкинет что-то, но… тело вдруг обмякло.
— Эй.
Ничего. Спичка с огненной гривой перестала отзываться.
В обморок, что ли, хлопнулась?
Притворяется.
Но… не похоже. Руки плетьми повисли. Голова мотыльнулась.
А я… блять… Аж стремно!
С копьем наперевес. Со спущенными штанами.
Второй раз за утро.
Как маньяк.
Не меньше…
— Марф? — позвал осторожно.
Притворяется, хитрюга!
Но было не похоже. Даже кожа побледнела.
— Ростислав, стыдоба на твою голову. Правильно батя говорил, тебя сечь надо! Ремнем мало, надо дрыном! — ругнулся. — Господи, блять, вытрусил свое хозяйство.
И что же делать?
Марфа без чувств.
Такую ношу на пол не опустишь, но и с трусами, которые тоже грозили сползти вниз, а хозяйство торчало головкой вверх, надо было что-то делать.
Подбросил легенькую Марфу на плечо, придерживая. Второй рукой быстро заправил срам, кое-как штаны — вверх и побежал.
— ВРАЧАААА!
Официанты, лениво перебрехивающиеся от скуки, подпрыгнули и понеслись в разные стороны.
Меня быстро проводили в кабинет администрации, даже сунули под нос аптечку какую-то. Нашел нашатырь, сунул под нос Марфе, она взбрыкнула, будто бешеная кобра.
Ногой так резво махнула, что пузырек с нашатырем опрокинулся на меня.
Резкий запах!
Зеваки, стоящие в дверях,
Марфа, выпучив глаза, вдруг схватилась за мои плечи и вскарабкалась по мне, будто обезьянка.
Вжух — и нет ее.
Я следом за ней, глаза режет, дышать нечем.
Пока сообразил, что надо кофту стянуть, пока дотащился до туалета, ополаскивая, как мог…
В итоге вывалился на свежий воздух, полуголый.
Глаза жутко красные. Рожа, наверное, зверская.
— Что здесь происходит? — раздался удивленный голос Эмиля.
Краем глаза я заметил, как огненный вихрь двинулся в его сторону.
— Скажите, Эмиль, а ваше предложение еще в силе? — затараторила Марфа.
— Исключено! — отрезал я. — Мои работники налево за подработкой не ходят. Усекла? Я в десять раз больше заплачу, и ты НЕ БУДЕШЬ на стороне работать.
— Эй! — возмущенно запыхтел Эмиль. — А как же наше предложение? Сотрудничество. Я думал, ты поможешь мне договориться с Марфой.
— Вот мы и договорились, — ткнул себя кулаком в грудь. — Не видишь, что ли?
— Я всего на пять минут отошел, у меня разговор важный был… — занудел.
— Вот и займись. Важным. К моей работнице не суйся.
— А знаешь, я думаю… Думаю, что вкус проигрыша не такой уж мерзкий! — хлопнула в ладоши Марфа.
Она сделала жест, будто умывала руки, поглядывая при этом на меня.
— Так и скажу девочкам. Возникли обстоятельства непреодолимой силы. Пусть Сеня празднует! Виолетта говорила, что в офисе Дубинина хорошие условия… Надо же, даже Кресс иногда ошибается, — пробормотала себе под нос.
— Стоп! Виола? Виолетта Кресс? — спросил я. — Ты знаешь Виолу?
— Знаю ли я? Она моя подруга!
— Твоя подруга?
— Моя подруга!
Рыжая нашла в одном из карманов своей хламиды телефон и быстро показала фото с Виолеттой.
— И ты только сейчас об этом сказала?
— А что? Это имеет какое-то значение?
— Разумеется! С Виолой у меня теплые приятельские отношения, мой друг от нее без ума. Не думал, что у разумной Виолетты Кресс в подругах может числиться… Впрочем, это неважно. Приношу свои извинения.
Рыжая подскочила.
— Что-что?
— Приношу свои извинения.
Я поднялся.
Кругом — зеваки. Я полуголый, все же. Кароль переводил взгляд с меня на рыжую и обратно. Я сделал шаг в сторону Марфы. Она сощурилась, напряглась, но не драпанула.
Я дотронулся до ее кисти, сжал между своих ладоней.
— Еще раз прошу прощения.
Она смерила меня этим своим ужасно пытливым взглядом, который въедался под кожу и причинял неудобства, как песок, насыпавшийся в труханы на пляже.