Пришельцы
Шрифт:
– Что ты, миленькая, – приласкал ее Георгий. – Ты же не виновата…
– Знаешь, как страшно! Тебе приходилось когда-нибудь ножом… в человека?
– Ножом не приходилось… Значит так. Слушай меня внимательно, Поспелов глотнул воды из кружки и неожиданно прыснул в лицо Рема – она встрепенулась, вытаращила глаза. – Вот, пришла в себя! Какая ты умница!.. Бояться тебе нечего. Если станут допрашивать, ты должна говорить следующее: в машину к этому торговцу ты не садилась, но на берегу была, полоскала белье, и вы с ним разговаривали.
Допустим,
– Да…
– Слушай дальше. Потом он сел в машину, чтобы достать и показать тебе образцы обуви. Тоже будто бы проявил к тебе интерес. Затем откуда-то выскочил Васеня, ударил камнем в стекло, а когда дверь открылась, то несколько раз всадил нож в торговца. Но ты этого как бы не поняла, и увидела, что торговец вываливается из машины. Васеня стал затаскивать его в кабину, а ты все еще думала, что они просто дерутся. Потом Васеня побежал к тебе на мостки и тут ты увидела в руке его нож. И вроде бы кровь…
– Нет, я так не смогу сказать, – зажимая рот и боясь расплакаться сказала Рем. – Он же… Васеня меня спас!
– Он убил человека!
– И спас меня…
– Хорошо, спас тебя, но убил! Убил же?
– Да…
– Ну вот, – Георгий прижал ее к себе, погладил по голове. – Умница. Скажешь так, как я тебя научил. Ты испугалась, хотела убежать, но Васеня схватил тебя за руку. И пригрозил ножом, чтобы молчала, что он убил торговца из-за тебя. Сказал, что теперь вы повязаны кровью.
Она молча покивала, вытерла ладошками лицо, проговорила трезвеющим голосом:
– Все равно я боюсь… Милиции боюсь и Васеню. Все равно я соучастница.
– Дура ты, а не соучастница, – засмеялся Георгий и поцеловал ее в лоб. Все это нужно для того, чтобы восторжествовала правда. Это маленькая ложь во имя истины.
Такое бывает. Иначе тебя могут арестовать и месяц держать в изоляторе.
Потом, конечно, выпустят, но месяц продержат. А у нас с тобой много работы.
Рем затихла на минуту, осмысливая его слова, прошептала одними губами:
– Боюсь… Спрячь меня, Георгий. Спрячь от всех, прошу тебя! Хочешь, я открою тебе самый главный секрет храбрости? Чтобы ничего не бояться?
– Хочу…
– Когда страшно, нужно делать то, что вызывает страх. Сделаем так: ты возьмешь свое удостоверение и подойдешь к майору Солодянкину. Он здесь, лысоватый такой, плечистый и всегда потный. Отзовешь в сторонку, представишься и один на один дашь ему показания. Скажешь так, как я учил. Он все поймет и больше никогда милиция тебя не тронет.
– А если…
– Если – не будет! – жестко сказал Поспелов. – Только говори тихо, четко, как подобает агенту спецслужбы. И с холодным лицом. И напомни ему, что твои показания ни в коем случае не могут рассматриваться как свидетельские. А лишь как агентурная информация. Солодянкин тебя расцелует за это.
– Хорошо, я попробую, – подавляя внутреннюю дрожь, проговорила Рем. Пойду и скажу… Только
– Увезу, – не сразу согласился он, мысленно прикидывая, куда бы на время поместить агента.
– А куда увезешь?
Готовить ей конспиративную квартиру – уйдет недели две, и нужда отпадет прятаться…
– К себе на ферму увезу. И ни кому не отдам.
Она стала медленно собираться – переодевалась, умывала лицо, доставала из тайника удостоверение, и потому, как сборы подходили к концу, заметно росла решимость.
– Может, мне сюда не возвращаться? – перед уходом предложила она.
– Пожалуй, да, – согласился Георгий. – Возле сельсовета стоит новая «газель». Я буду в кабине. Если нет – садись и жди.
Проводив ее через потайной ход, Поспелов демонстративно задернул шторы, проверил шпингалеты на окнах, закрыл форточки и печную трубу. Неплохо было бы установить здесь охранную видеокамеру, но хлопот с ней… Если сюда сунется Васеня, увидят соседи, а больше вроде бы и незачем. Он извлек из тайника радиостанцию Рема, включил и набрал код своей фермы. Им самим же объявленное радиомолчание никто не смел нарушить, даже если кому-то взбрело бы в голову посылать вызов. Ожидая ответа, он загадал: если Татьяна сейчас откликнется, значит, ждет его, чувствует, что код набран им специально для нее.
Вызов повторялся через каждые четыре секунды, сигнал уходил во Вселенную…
Потом он выключил аппарат, с недовольством к самому себе как попало засунул его в пластиковый пакет и спрятал назад в тайник: все это гадание было мальчишеством и ничего кроме раздражения не вызвало.
Он лег на диван и, уставившись в потрескавшийся потолок, постарался сосредоточиться на завтрашних делах. А хлопот из-за радиомолчания прибавлялось вдесятеро, придется изменить график встреч, и в первую очередь с Витязем.
Бывшего пилота Георгий отправил в район брошенного военного аэродрома с задачей наблюдать за аэродромом и его окрестностями, выявить, есть ли там следящая видеоаппаратура, и если есть, досконально изучить обстановку, найти «мертвую» зону и попытаться при удобном случае проникнуть на взлетно-посадочную полосу и поискать частицы от разрушенных колесами «нивы» солнечных батарей. Если, конечно, их не успели убрать. Сгодился бы для экспертизы даже один фотоэлемент – Зарембе нужны материальные доказательства, как будто захваченного рюкзака с электронным блоком мало…
С Витязем теперь придется встречаться минимум через день, а одновременно следует продолжать работу с десантурой, подтаскивать ее поближе к аэродрому и постепенно включать в работу.
На аэродром же придется ориентировать теперь и Ромула, и Рима, и Рема, когда она оправится от шока после происшествия.
Работы, причем интереснейшей, горячей, острой, было выше крыши, а Поспелов лежал и чувствовал только апатию и лень. Он утешал себя, что все это от усталости, от постоянной череды стрессов и сам себе не верил…