Пришелец
Шрифт:
— Слова понимаю, — сказал Эрних, — но кому он их говорит?.. Не знаю… Не вижу! Где этот могущественный повелитель, во владение коему он отдает эту землю? Разве она пуста? Разве на ней не живут такие же люди? И что значит это владение?..
Он беспокойно пошарил руками и зарылся пальцами в густой короткий мех рысенка, свернувшегося клубком рядом с носилками.
— Мы гости на этой земле, — продолжал он, глядя широко раскрытыми глазами на мелькающие под кронами тени ночных бабочек. —
— Скорее преподнесут чужих в жертву своим, — ухмыльнулся Бэрг.
Тинга предупредительно приложила палец к губам Эрниха и зашептала полузнакомые успокоительные слова.
— Все-все, молчу, — закивал он и стал следить за бесшумным кружением ночных насекомых.
— «Мы прошли долгий и трудный путь, — доносился до него голос Нормана, — порой надежда достичь какой-либо обитаемой земли оставляла нас, а голод и жажда повергали в совершеннейшее отчаяние…»
— Короче, Норман, — проворчал падре, — все подробности нашего плавания я день за днем заносил на страницы путевого дневника.
— Конечно, конечно, — рассеянно пробормотал Норман, — впрочем, кто будет читать все эти описания иссохших от жажды трупов, корабельных крыс, обглоданных до хвостов и кончиков когтей? Страдания неразделимы — читать о них скучно, а переживать самому — мучительно, а потому люди всегда будут грешить, какими бы адскими кошмарами вы их ни стращали, святой отец!..
— Вы отвлекаетесь, — сухо сказал падре, — и забываете о главном.
— Ах да! — спохватился Норман. — «Эти земли населены язычниками: народом суровым, диким, коварным и кровожадным! Судя по тому, что мы здесь увидели, участники всех прежних экспедиций погибали от их беспощадных рук жестокой и мучительной смертью. Нас ждала та же неминуемая и неумолимая участь, и только чудо…» Падре, я правильно понимаю то, чему мы с вами были свидетелями?
— Да, — твердо и убежденно сказал падре.
— «Точнее, целая цепь чудес, совершенных юным жрецом неизвестного племени, снятого нами с плота в открытом море и спасенного тем самым от неминуемой гибели…»
— Чтобы гостеприимно приковать к веслам в корабельном трюме, — уточнил падре.
— Не сбивайте меня, — огрызнулся Норман, выбивая трубку о точеный каблук своего сапога, — лучше постарайтесь коротко изложить суть чудес, совершенных этим ангелоподобным язычником!
— О, если бы я мог знать, какой силой он это делает! — уклончиво вздохнул падре.
— Как! — воскликнул Норман. — Неужели после всего, что он совершил за одни лишь прошедшие сутки, в вас еще остались какие-то сомнения?
— Но этого не может быть, — взволнованно прошептал
— Отчего же? — резко перебил Норман. — Оттого, что этого не может быть никогда?!.
— Нет-нет, — испуганно пробормотал падре, — когда-нибудь это обязательно случится! Он придет! Он сойдет с небес в окружении светлого воинства своего, во всей силе и славе Отца нашего небесного!
— Вы хотите сказать, что сроки еще не исполнились? — сухо спросил Норман.
— Да-да, именно так, — подхватил падре, — сроки не исполнились… Не исполнились сроки!
— Так что же вы напишете в послании нашему королю? Как вы объясните его величеству все, чему нам с вами пришлось быть не только свидетелями, но и участниками?
— Я должен это обдумать, — сказал падре, — соколиное послание — документ, и кому как не вам, Норман, знать, что малейшая неточность…
— Либо, напротив, обилие деталей и подробностей, — усмехнулся Норман.
— Не смейтесь, — сурово перебил падре, — вы же прекрасно знаете, через чьи руки в первую очередь проходят подобные депеши, и если вам один раз удалось выскользнуть из этих цепких лап, то во второй раз чудо может не повториться!
— Вы правы, святой отец, — вздохнул Норман, — порой мне тоже начинает казаться, что я уже слишком стар, чтобы вновь и вновь искушать судьбу…
— Что вы хотите этим сказать? — насторожился падре.
— А вы не догадываетесь?
— Не может быть!.. — в ужасе воскликнул падре. — Остаться здесь навсегда?!. Среди дикарей, язычников, быть может, людоедов… Вспомните идолов при входе в лагуну!.. А это усыпанное золотом и человеческими костями дно?.. Я понимаю: прекрасный климат, полная свобода, бесчисленные возможности быстрого, сказочного обогащения — одних пряностей, коими была приправлена наша вечерняя трапеза, хватит на то, чтобы построить и снарядить два таких корабля, как тот, на котором мы сюда прибыли!.. Но не сразу, Норман, потерпите, вы же сами знаете, что освоение новых земель — это завоевание, что язычники всех мастей и цветов кожи признают только три вещи!..
— Какие три вещи? — быстро спросил Норман.
— Силу! Силу! И еще раз — силу! — истерически взвизгнул падре. — А у нас ее пока слишком мало, чтобы пускаться в авантюры!
— И вы, разумеется, напишете об этом нашему королю?
— Да, — сухо ответил падре. — Да, скажу я, эта земля прекрасна, но она станет еще прекраснее и приветливее после того, как здесь обретут вечный покой останки двух или даже трех поколений клейменых пожизненных каторжников, доставленных сюда в сопровождении пусть небольшой, но хорошо вооруженной и экипированной армии. — Вопросы есть?