Пришелец

Ветемаа Энн

Да, были такие намерения, но по зрелому размышлению он пришел к выводу, что обязан сохранить чистоту и подчиниться, так сказать, правилам целибата. Он должен целиком посвятить себя идее гармонии. (Между прочим, целибат, или обет безбрачия, требует одиночества до конца дней своих, объяснил он Себастьяну.) Зачем оставаться в одиночестве? Ну, история показала, что супружество вредит инспирации не в смысле наущения, подстрекательства, как произвольно трактуется это латинское слово в некоторых языках, а в первоначальном смысле — не способствует свободному вдоху, ясности ума, творческому вдохновению, одним словом,

озарению: он же ощущает на себе бремя некоторых обязанностей почти религиозного свойства.

Себастьян сочувственно кивнул головой, однако молодой человек попросил не проявлять к нему снисхождения: отказ от физических радостей возмещается духовными радостями, о которых простые люди даже представления не имеют. Ощущать себя посвященным, отмеченным свыше — это нечто никак несопоставимое с мимолетными постельными утехами. Правда, он понятия о них не имеет, но находит поддержку своей позиции в трудах Фомы Аквинского.

Да, беспокойство о судьбе Магдалины воистину велико, тем более что у молодого человека сложилось впечатление — Станционный Граф от безумных слов вскоре может перейти к безумным действиям. Даже попытку государственного переворота нельзя сбросить со счетов. А ведь она поведет к гражданской войне — ужасной при нынешнем состоянии вооружения, к войне, которую не только наше правительство не допустит, но и другие обитатели необъятной вселенной, как известно, время от времени наблюдающие за нами с весьма необычных летающих экипажей.

Себастьян подтвердил: попытка мятежа не исключается. Во всяком случае, распространяются какие-то листовки, и, кроме того, есть сведения, будто некоторые люди планируют сорвать традиционный праздник по случаю годовщины нашего государства.

— Неужели? Неужели можно пасть так низко? — Возмущение молодого человека было неподдельным. — Они решили плюнуть в свой же колодец…

И он попытался узнать кое-какие подробности. Однако Себастьян на уговоры не поддавался. Возможно, ничего больше не знал, и все же у молодого человека сложилось впечатление, будто от него что-то скрывают.

— Смею надеяться, вы сообщили о своих подозрениях куда следует?

— Разные бывают обстоятельства… — начал Себастьян, но так и не закончил, из чего молодой человек заключил — на сей раз усердному старшему стукачу что-то помешало выполнить свои обязанности.

— Я вижу, вы что-то утаиваете! — возмутился он. — Неужели тот мерзкий венерологический промысел связывает вас по рукам и ногам? Теперь-то он никак не может вам повредить!

Себастьян молчал. Себастьян беспокойно ерзал на стуле.

— Неужели вы, человек практического склада, полагаете, что подобным типам удастся нарушить гармонию в нашем государстве?

И молодой человек пояснил — весьма горячо и возбужденно: разумеется, в некоторых странах так-таки удалось осуществить захват власти. Но для этого должен быть целый ряд объективных и субъективных предпосылок: например, нерушимый союз рабочего класса и крестьянства, при котором существенное значение имеет руководящая роль пролетариата да еще наличие закаленного и идейно убежденного авангарда.

— Разве Граф и его дружки принадлежат к закаленному и идейно убежденному авангарду? — Молодой человек усмехнулся. — Позвольте глубоко усомниться. Жалкий пьяный сброд, не более того!.. Конечно, в мире существует возможность

других гармонических систем, если привести пример из области музыки, в которой я считаю себя некоторым образом компетентным, то там и впрямь известно обращение аккордов. Мы можем любой аккорд, так сказать, перевернуть вверх ногами, и в новом виде он зазвучит по-другому и все же весьма мелодично. Если удается безболезненно создавать подобные варианты гармонии, то, может быть, не следует так уж противиться таким попыткам, да только несомненно одно — глупые потуги несведущих людей поведут к жуткой дисгармонии. Может быть, прольется кровь стариков и малых детей. — Он вздохнул. — И в большинстве случаев подобные метаморфозы ведут к зарождению вульгарно материалистических форм жизни, духовный приоритет уступит место материальному. А этому следует противодействовать!

Во всяком случае, молодой человек считает, что святая обязанность Себастьяна попытаться обуздать Станционного Графа и только после этого отдать ему руку милой Магдалины, нежной, но такой беспомощной и сбитой с толку, или… еще лучше, прежде все-таки предупредить власти. Ведь сообщение можно сделать в письменной форме. Даже анонимно, тем более что Себастьян Семимортуус Первый и сам, находясь в предпургаторном периоде, представляет собой нечто вполне анонимное.

— Дело в том, Высокочтимость, что я давно уже все изложил нашим правителям, да, правителям Божией милостью…

— И что же?

— Станционный Граф — одна из немногих опор моей тяжкой старости…

В замешательстве Себастьян начал перебирать свои редкие пряди, вновь подняв облака перхоти. У мертвых растут ногти и волосы, подумал молодой человек, как видно, и перхоть мелется, что мука на мельнице.

— Какая еще опора? Что вы плетете, астральный пустозвон? — Молодой человек не на шутку разозлился.

— Видите ли, я должен был держать его в поле зрения. Сперва они хотели сразу его засадить, а у меня был иной план и свои соображения: понаблюдаем за голубчиком, посмотрим, с кем он общается, прихватить всегда успеем… Ну, и мое предложение одобрили. Теперь я не спускаю с него глаз, регистрирую контакты и… получаю за это вознаграждение, плевое, конечно.

— Вознаграждение!.. Высшая степень подлости! — непроизвольно воскликнул молодой человек, даже бросил взгляд на знакомую нам индейскую булаву, хотя подобное поведение как будто бы находилось в противоречии с логикой после рассуждений о двуличности богов Древнего Рима и Индии.

— Конечно, подлость! — неожиданная поддержка пришла с порога.

От кого же? Разумеется, от Магдалины, дорогой дочери Себастьяна.

— Какая… еще… подлость? — стал запинаться тот.

— А та, что ты еще не помер!

Подобный упрек мог бы прозвучать комично, если бы дело не обстояло столь серьезно.

— Я умер, — покаянно признался Себастьян. — Я не совсем я, а астральный Себастьян Семимортуус Первый…

— Какой еще там астральный?! Может, вроде того Вечного Жида, который и после смерти не находил покоя?

— Да кто ж его знает, — в смятении молвил Себастьян. — А вдруг и правда… Но это ужасно! Хотя… — Его неуверенное "хотя", по-видимому, свидетельствовало о возникшей надежде — а вдруг и впредь удастся продолжать свой бизнес, оказавшись на положении Вечного Жида. И тогда все не так уж скверно…