Пришлая
Шрифт:
— Да, я, — хрипловато отозвался узник. — А ты кто такой?
— Пап… — голос вибрирует от волнения. — Это я. Велор.
Не ответ, а скорее, дрожащий детский лепет.
Пару секунд старик с ошалелым видом молча пялится на меня.
— Ах-ха-хааа! — повалился безумный обратно на лежак. Его длинные волосы, собранные в аккуратную косу, змеей расстелились
Пока старик веселится, я ковыряю отмычкой в замке. Руки дрожат и совершенно меня не слушаются. Но едва я отворил дверь, смех узника оборвался. Мужчина тут же поднялся на ноги и утер ладонями заслезившиеся глаза.
— Сын… Я знал, что когда-нибудь вы придете за мной! Всегда знал!
Мои глаза распахнулись сами собой. Страшный, гулкий звон, доносящийся с улицы, прервал мой и без того тревожный сон.
От испугу в одночасье вскочив с постели, я, запутавшись в простыни ногами, упала прямо на пол. Попыталась встать, но, наступив на подол платья, снова оказалась на полу.
— Да чтоб тебя, — впотьмах принялась ругаться я, потирая саднящий от ушиба подбородок.
Вернув себе наконец вертикальное положение, я выскочила в коридор. Не преминув поплотнее завернуться в ту самую злосчастную простынь по самое горло, чтобы никто не догадался, что вчера я ни с того ни с сего уснула в одежде.
— Что произошло? — поглядела я на перепуганную Офелию, выглядывающую из комнаты дочери.
— Не знаю, — растерянно отозвалась она. — Юджин! Почему звонят? — схватила женщина парня, под руку. — Что случилось?
— Не сейчас, мама! — раздраженно воскликнул тот, отчаянно сражаясь с камзолом. — Мне нужно идти!
Госпожа Роджи отпустила сына и все с теми же тревогой и непониманием уставилась на мужа, только поднявшегося с первого этажа.
Юджин тем временем, что-то бубня себе под нос, почти кубарем скатился по лестнице и был таков.
— Успокойтесь, — строго проговорил господин Роджи, обращаясь ко мне и своей жене. — Это не военный набат, так что опасаться нечего. Возвращайтесь в спальни.
Послушно вернувшись к себе, я вновь, не раздеваясь, улеглась обратно в прохладную постель и принялась бездумно таращиться в потолок.
— Проклятые колокола! — сердито брыкнула я одеяло.
Что снилось мне до пробуждения, я, вырванная из сна так резко, теперь уже вспомнить не могла. Однако в душе нарастала и крепла тревога, словно я забыла о чем-то важном. Только вот о чем именно я забыла, определить источник этой самой тревоги, я никак не могла.
Не выдержав нервного напряжения, я привстала и отворила окно. Рассвет еще даже не забрезжил: глубокая ночь. Но особо любопытные граждане также как и я выглядывали из окон на улицу и испуганно озирались, пытаясь углядеть, из-за чего же все-таки шум.
Я вдохнула ночной сырой воздух и вернулась
Так я и пролежала, не сомкнув глаз, до самого рассвета.
— Вы сотворили чудо! — восторженно восклицала Офелия, обнимая доктора Берима. — Вы сотворили…
Животик доктора Берима забавно колыхался каждый раз, когда госпожа Роджи нападала на его обладателя с объятиями.
— Достаточно, Офелия, — улыбнулся господин Нолан, беря жену под руку.
— Но ведь это чудо! — продолжала пищать женщина со слезами на глазах.
Я стояла в сторонке у очага, не спеша помешивала кашу в чане и, навострив уши, прислушивалась к разговору.
— По правде говоря, — забасил доктор, снова зажимая подмышкой свою суму, — я поражен! Серая лихорадка не отступала еще ни от одного из моих пациентов! Это и впрямь чудо какое-то…
Офелия благоговейно сложила руки.
— Значит, я не зря всю ночь молилась Атайе. Она услышала мои мольбы, вернула моей девочке жизнь! — карие глаза женщины заблестели, увлажнились.
— Хм… — недоуменно покачал головой доктор и его маленький ротик вытянулся буковкой «о». — В любом случае, я рад, что вашей дочери лучше. Продолжайте делать травяные примочки и поить ее отваром, чтобы хворь не вернулась ненароком.
— Конечно, конечно! — затараторила женщина, провожая пухляка. — Мы будем продолжать лечение.
Я украдкой усмехнулась, глядя как продолжает дивиться чудесному исцелению толстяк, шествующий на своих коротких ножках к выходу.
— Это счастье, что Ияри стало лучше, — вдруг проговорил господин Роджи, едва его жена и доктор скрылись из виду.
Я обернулась. Мужчина улыбался мне, но его синие глаза глядели внимательно, изучающе.
— Да, — беззаботно протянула я, возвращаясь к помешиванию завтрака. — Похоже, травы господина Берима и вправду сотворили чудо.
Нолан согласно помычал и уставился в окно, а я протяжно зевнула.
По правде говоря, я не могла уснуть половину минувшей ночи не только из-за объявленной колокольной тревоги. Мои внезапно проснувшиеся способности целительницы, разумеется, разволновали меня не на шутку! Но вспомнив, что подобной силой обладал Леонард, я немного успокоилась.
«В конце концов, я знаю, что эта сила не причинит никому вреда! — попробовала я кашу, оценивая ее готовность. — А откуда она взялась? Да какая разница? Это шанс спасти Ияри, — я с опаской покосилась на господина Роджи. — Но мне нужно быть осторожнее и не выдать себя. Ведь если я проколюсь… меня спасать будет некому».
В день Летнего фестиваля на улицах было не протолкнуться. Еще вчера все вокруг преобразилось: предприимчивые горожане всюду на деревьях развесили цветные флажки, а вдоль улиц разместили гирлянды из яркой ткани и бумаги.