Пришлая
Шрифт:
— Что-то Юджин задерживается, — с тревогой выглянула в окно Офелия, выставляя на подоконник горшки с ярко-розовыми цветами. — Может, к обеду его уже и не ждать?
Я пожала плечами и отправилась принимать заказ у большого шумного семейства, прибывшего из Залесья на праздник.
Причина утренней колокольной тревоги так и не была ясна. Говорили в таверне многое, и порой даже невероятное. Поэтому мы упорно ждали самого надежного информатора: Юджина.
— Надо же, — подхватив подол юбки, прытко подбежала ко мне госпожа Роджи и
Нолан недовольно покосился на дверь и зашевелил густыми усами.
— Чего это он к нам зачастил?
Эргон Гуно и впрямь не прошел мимо таверны. Он вошел и огляделся, а увидев меня и чету Роджи, направился прямиком к нам.
— Добрый день, — поздоровался он, пригладив и без того всегда идеально зачесанные и собранные в хвост смолянистого цвета волосы. — Я оставлю это здесь?
Гуно размашистым движением достал из сумки на плече кипу листовок и шлепнул ею прямо по стойке перед носом Нолана.
— Что это? — тут же схватила любопытная госпожа Роджи листик.
— Сегодня ночью сбежал заключенный. Это его портрет. Если увидите, немедленно сообщите. Он очень опасен, — сухо, глядя в одну точку, отчеканил мужчина. — Не исключено, что у него были сообщники.
Я тоже потянулась к кипе листовок, а сердце в предчувствии чего-то застучало о ребра, как сумасшедшее.
— Какой кошмар! — посетовала Офелия. — И все это в канун фестиваля! И что же? Праздник теперь отменят?
Гуно так плотно сжал свои тонкие губы, что они практически исчезли с его бледного лица. Похоже его раздражала беспечность госпожи Роджи: перед лицом такой опасности, как сбежавший преступник, думать только о увеселениях.
— Мы не вправе отменять празднование, ведь в этом году небывалый приток гостей, — ответил он. — Однако это значительно затрудняет розыск.
Но разглагольствования архивариуса я не слушала. Все вглядывалась в топорно изображенного на листе желтоватой бумаги беглеца, и не могла поверить глазам: «Это же Эдмонд! Точно Эдмонд! Только старше… Лет на двадцать-тридцать!»
Меня вдруг как обухом по голове ударило! В глазах потемнело, а из закромов памяти, словно из проруби полились воспоминания: «Я ведь сегодня ночью видела, как Велор освободил отца!»
Только как я могла забыть об этом? Проснувшись утром, я чувствовала что-то необычное, но я лишь сослалась на мои внезапно проявившиеся магические способности, а теперь… все наконец встало на свои места.
«Неужели Арис и вправду был жив и столько лет находился в заточении здесь, в тюрьме Онтаса? — безмолвно вопрошала я. — Велор сейчас, наверное, счастлив, как никогда…»
А госпожа Офелия все продолжала беспечно болтать.
— А у нас радостная весть, господин Гуно. Моя дочь идет на поправку!
— Какая замечательная новость, — суховато отозвался мужчина, а я наконец оторвала взгляд от листовки и увидела, что темные глаза архивариуса безотрывно следят за мной.
— Это чудо! Самое
— Исцеление от неизлечимой болезни? — Эргон Гуно прищурился и перестал наконец глазеть на меня. — Что ж, иначе, чем чудо, это никак не назвать.
Офелия согласно закивала, а мне казалось, что на мне «шапка горит». По крайней мере, вновь брошенный на меня архивариусом внимательный взгляд точно заставил мои щеки запылать.
В честь праздника таверну закрыли на пару часов раньше, чем обычно. Однако ужинали мы все же не в полном составе. Ияри была еще слишком слаба, а Юджин и вовсе еще не вернулся со службы.
— Наверное, занят поимкой беглеца, — с нескрываемой гордостью проговорила Офелия, усаживаясь за обеденный стол. — Бедный! Он же, наверное, весь день ничего не ел!
Женщина уставилась на меня, вытаращив глаза. Я с жалостью покивала.
— Как там Ияри? — встретила вопросом мужа госпожа Роджи.
— Спит, — тяжело опустился на стул мужчина. — Лучше ей не становится, но и ухудшений нет.
— Ну хоть так, — расслабилась Офелия. — Елизавета, может, ты отнесешь еду Юджину? Думаю, можно будет передать ее на входе в здание Управления…
— Офелия, — строго одернул жену господин Роджи, — по улицам разгуливает преступник, а ты отправляешь девочку в ночь!
Офелия виновато поджала губы, признавая свою ошибку, а я, едва не подавившись куском печеного мяса, воскликнула.
— Нет-нет! Все в порядке! Я и сама подумывала отнести Юджину ужин. Как же он там, голодный…
Женщина, очевидно, расценила мое рвение как глубокую симпатию к своему сыну и одобряюще улыбнулась. Она наскоро собрала котомку с оставшейся от ужина едой и вручила мне.
— Если представится возможность, — напутствовала она, — обязательно погляди на полуночный праздничный салют. И в нижнее кольцо не спускайся! Правда, ворота сегодня не закроют, поэтому всюду гляди в оба! Обходи стороной попрошаек и оборванцев.
Я кивнула.
— Хорошо, госпожа Роджи.
— Ну, — женщина махнула рукой, — иди.
Я тоже махнула на прощание и неспешно двинулась по улице. Однако как только я оказалась за пределами видимости Офелии, высунувшейся в окно, я тут же ускорила шаг и направилась к воротам высшего кольца.
«Велор знал, когда проникать в город, — с восторгом огляделась я. — Вокруг толпы народа… и ворота колец не закроют на ночь. Можно свободно перемещаться, куда душа пожелает».
Я проворно поднырнула под лоток торговца со сладостями.
«А завтра-послезавтра начнется отток гостей из Онтаса… и Главные ворота города будут вынуждены отпереть! — снова уклонилась я от взмаха руки полупьяного зеваки, намеревавшегося выпустить залп разноцветных конфетти из хлопушки. — И если я сегодня смогу отыскать Велора, уже завтра мы спокойно покинем город! Вот только бы он не телепортировался с помощью рун…»