Пришлите FX-18
Шрифт:
— Черт! Ты хочешь собрать настоящее обвинительное досье?
— Я хочу довести расследование до конца, распутать нити этих интриг, выяснить, чего мне ждать. Мы здесь именно для этого, представь себе. Имеем ли мы дело с иракской революцией или это просто какое-то движение, подстрекаемое Египтом, чтобы еще раз прервать поставки нефти в Европу? Или это козни русских? Мы должны узнать это, старина, и быстро. Времени мало.
Д'Эпенуа ответил не сразу.
— Твоя цель похвальна, но слишком амбициозна. В Ираке у нашей организации нет
— Ну и что же, — отрезал Фабиани, — значит, каждому из нас придется вылезти из кожи. Хватит дремать. Эта страна была сравнительно спокойным уголком, но котел начинает закипать. Позавчера Лавирон сообщил мне из Басры, что докеры прошли там по улицам, вопя: «Долой колониализм!» и «Нури-саида — к стенке!» Полиция их разогнала, замела нескольких заводил, и этим все кончилось. Пресса не говорит об этом ни слова, так же, кстати, как и о кровавом эпизоде близ границы. Это показывает, что охвачена вся территория, и если мы хотим сохранить наши позиции на Среднем Востоке, нам давно пора понять, откуда дует ветер.
Они замолчали, и в гостиной установилась тяжелая тишина. Эктор д'Эпенуа достал новую сигарету.
— Да, — неохотно согласился он, — времена, когда мы могли ограничиваться ролью пассивных наблюдателей, возможно, прошли. Это действительно жаль, потому что я обожаю покой.
И после долгого вздоха сожаления он добавил:
— Договорились: я выеду в Мосул на машине завтра, около полудня.
На своей бледно-голубой «ДС» со значком дипломатического корпуса Эктор д'Эпенуа покрыл четыреста пятьдесят километров месопотамской пустыни, отделяющих столицу от Мосула, за шесть часов.
На окраине Мосула было построено несколько новых кварталов, но центр его был невероятно ветхим. Извилистые, запутанные улочки, застроенные старыми кирпичными домами с деревянными балконами, множество минаретов и башен, свидетельствующих о прошлом величии города. Этот муравейник разрезает пополам единственная прямая улица. Сто двадцать тысяч человек проживают на правом берегу Тигра: смешанное население состоит из курдов, турок, арабов, есть тут и колония белых.
Проезжая по городу с пересохшим горлом, Эктор д'Эпенуа бросил завистливый взгляд на «Рест-хауз», лучший отель Мосула, но продолжил путь до отеля «Риц».
Как только его машина остановилась, к ней бросились носильщик и портье.
Д'Эпенуа вошел в холл, раздумывая, чего же ему хочется больше: выпить в баре стаканчик или принять прохладный душ. Выбрав душ, он пошел к отделу регистрации, чтобы взять номер с ванной. Он решил подняться туда немедленно и попросил, чтобы ему как можно быстрее подали виски с содовой..
Через два часа свежевыбритый, одетый в легкий элегантный костюм светло-серого цвета, д'Эпенуа спустился в ресторан, где, как завсегдатай, указал метрдотелю Халиду столик, расположенный возле широких окон, откуда открывался вид на Тигр и далекие склоны гор Курдистана.
Халид чуть заметно вздрогнул, узнав француза.
Д'Эпенуа быстро просмотрел карту. Делая вид, что советуется с метрдотелем по поводу одного из блюд, он прошептал:
— Мне надо с вами поговорить… Где и когда?
Принимая его игру, Халид склонился над столом и, указывая кончиком карандаша на фирменное блюдо, ответил очень тихо:
— После ужина возвращайтесь к себе в номер… Могу вас уверить, сэр, что этот цыпленок с пряностями очень вкусный. С ним подаются яблоки по-английски, и он не очень наперчен.
— Отлично, — согласился д'Эпенуа более громким голосом. — Прибавьте к нему полбутылки розового анжуйского. А для начала салат из огурцов.
Халид записал, поклонился и пошел передать заказ одному из официантов.
За едой д'Эпенуа отгородился от всего зала ежедневной газетой на английском языке: «The Iraqi Times». Закончив ужин и выпив кофе, он вышел из ресторана и поднялся в свой номер.
Он сел в кресло и настроился на долгое ожидание, потому что Халид мог освободиться только довольно поздно. Но прошло едва десять минут, как в дверь тихонько постучали.
Он открыл и увидел на пороге Халида.
— Простите, сэр, — произнес тот, — вы забыли на столе записную книжку.
Говоря это, он прикрыл глаза. Его рука протягивала д'Эпенуа сложенную записку.
— А? Спасибо. Вы очень любезны, — сказал француз, беря квадратик бумаги.
Метрдотель снова поклонился и ушел по коридору, а д'Эпенуа, заинтригованный, закрыл дверь и сел в кресло.
Текст записки был лаконичен: «Встреча здесь невозможна: везде микрофоны. Снимите номер в „Рест-хаузе“. Я приду туда после полуночи».
Д'Эпенуа машинально разорвал записку на мелкие кусочки; он задумчиво бросил обрывки в отверстие стока воды в ванне и пустил немного воды.
Идея снять номер в «Рест-хаузе» на три часа ему не улыбалась. Менять в этот час гостиницу не хотелось. И то и другое могло показаться странным, а среди персонала отелей всегда есть как минимум один осведомитель.
После недолгого раздумья д'Эпенуа нашел более приемлемое решение.
Он спустился в бар, спокойно выпил там два стакана вина, потом вышел из «Рица» с явным намерением немного прогуляться, прежде чем лечь в постель.
Он прошелся по Ниневех-стрит, постоял на мосту, соединяющем берега Тигра, потом, незадолго до полуночи, пошел обратно к отелю. Однако вместо того, чтобы направиться к центральному входу, он обошел здание и стал бесцельно ходить по улочке, куда выходили двери гостиничных служб. Когда минут двадцать спустя Халид вышел из служебной двери, д'Эпенуа позволил ему уйти вперед; он мог это сделать, зная, куда направляется метрдотель.
Однако через несколько минут Халид попросту оторвался от д'Эпенуа. Впрочем, тот шел за метрдотелем с единственной целью убедиться, не идет ли кто за ним.