Пришлые
Шрифт:
– Она ушла к больным в Гнилку. Где-то через три солнца вернётся, – сказал врачеватель.
– И что теперь? Пойдём в Гнилку? – уныло спросил Ясь, когда покинули лечебницу.
Округлив глаза, Вол потряс головой. Даже мелкие рыжие кудри на ней протестовали – каждая по отдельности.
– Сейчас? Почти ночью?
Красное солнце тускнело в небе и на улице стремительно холодало. Жаркий день всегда переходил в ледяную ночь. Отец где-то вычитал, что двести лет назад всё было совсем иначе: что один долгий период – жаркий, потом – средний, потом – холодный, потом
– А ещё я видел мальчишку на рынке, – вспомнил Ясь. – Он сказал, что ходил в сараи. Давай тогда будем его искать.
– Да где ж мы сейчас найдём твоего мальчишку? Всё, не могу больше. Устал, ноги не держат, – сдался Вол. – Никуда не пойду.
– Ну тогда пойдём к моему отцу. Может, он что-то придумал. А завтра продолжим.
Вол взглянул с недоверием, но надеждой.
– Тогда я останусь у тебя и буду за тобой следить.
– Оставайся. У нас зал и две комнаты. И даже ванна есть, но за водой…
– Нет-нет. И на ручей, и даже на море я тоже не пойду, и греть ничего не буду, – опередил Вол. – Я вообще больше никуда не пойду. Мне бы поспать. И поесть.
Ясь кивнул. Он бы тоже не отказался.
Глава 2. Гости
Домой пришли уже в почти полной темноте, так что замёрзли порядком.
– Ещё один гость? – не слишком-то дружелюбно заметила мать, разливая суп из котелка.
За большим каменным столом ожидала ужина не только семья, но и незнакомец в чёрном, одетый в точности как тот убитый. Очевидно, второй пришлый из сарая. Там, в темноте, Ясь не сумел толком его разглядеть. Как-то так, видно, вышло, что отец пригласил его на постой.
Вол, по-прежнему стоя на пороге и как будто не решаясь его переступить, потёр огромные красные руки, подул на них. И вдруг из-за большого сундука у двери послышалось злобное рычание – тут уже отпрянул и Ясь.
– Джерри, тихо! – велел пришлый.
– Да заходите уже и садитесь за стол, – сказал отец.
Ясь взглянул за сундук. Оттуда на него посмотрели круглые жёлтые глаза, красноватые и злые. Огромная собака, чёрная и мохнатая, определённо куда больше напоминала дикого зверя из рассказов торговцев-топоров, чем домашнего питомца.
– Не трогай её пока. Пусть привыкнет, – предложил пришлый.
Как будто Ясю могла прийти в голову настолько безумная мысль! Пожалуй, зверюга сразу отхватит руку по локоть. Он даже вздрогнул.
Ясь и Вол уселись на лавку с краю, подвинув маленького Петьку.
– А ты тоже у нас спать будешь? – спросил он Вола. – А где мы все поместимся?
Мать громко вздохнула. Она закончила разливать суп и сразу же разложила по тарелкам и жареную капусту.
– Вода для питья в бочке, – сказала она, усаживаясь на табуретку.
– У меня есть брага, – гость наклонился к своему мешку, стоящему у стола, и вынул плоскую флягу.
По отцовскому счёту ему, наверное, лет сорок или
– А что это? – спросил Петька, указывая на флягу.
– Бяка, – ответила мать.
– В Оси не пьют, – улыбнулся отец. – Не принято, разве что по праздникам и немного.
– На гены плохо влияет, – неожиданно язвительно и недобро сказала Ясна.
– На что? – удивился Вол.
Ясна усмехнулась.
– На будущих детей, – объяснил Ясь. – Ты мне то же самое говорил.
Бес, донимавший его весь день, протянул руку к фляге – прямо на глазах изумленных родителей:
– А я бы выпил, если угостишь.
– На здоровье. Для того и достал, – откликнулся пришлый.
Отец выразительно хмыкнул и сдвинул брови, разглядывая деревянную ложку.
Ясь отхлебнул. Необычная брага с древесным привкусом.
– Будешь, Вол?
– Уже вечер. Работа закончена. Можно глоток и выпить, – оглядев собравшихся, будто извинился охранник и приложился к фляге.
Пришлый снова нырнул в мешок и вынул еще одну, протянул Ясне:
– Будешь?
– Не стесняйся, дочь, – сказал отец.
– Нет, не буду.
– Хозяйка? – продолжил пришлый.
– Воздержусь. Мне рано на работу, – мать работает на пекарне и действительно встаёт раньше всех.
Гость отхлебнул сам.
– Кстати, я Дмитрий.
Все представились и принялись за еду.
– А у вас, вижу, овощной день? Мяска бы, хозяйка. И мне, и моей Джерри, раз вы уж так любезно нас пригласили.
– Нельзя! – в ужасе выкрикнула молчаливая маленькая Агния.
– Мы не едим мяса, – поджала губы мать.
– Вы или вообще?
– Мы в Оси, хотела сказать жена. Это запрещено.
– Карается изгнанием, – жуя капусту, уточнил совсем захмелевший Вол.
– Животных слишком мало, их нельзя истреблять, – снова раздраженно сказала Ясна. – Иногда нам можно ловить рыбу в ручье.
– Два раза в год – накануне нового и в срединогодие, – уточнил отец.
Это главные осийские праздники, за соблюдением которых он всегда следит. Отец отмеряет годы по старинному календарю, методично зачеркивая на стене в зале по очереди каждый из заранее расчерченных 365 дней, а каждый четвертый год – 366. Это его ритуал, как и изменение цифры у входа в горянку – там, где её могут видеть все соседи. Он исправляет её, когда все дни на стене зачеркнуты, а после стирает и рисует новый календарь – и так всю жизнь.
Он любит повторять своим детям, что так завещал его отец, а тому – его отец, а тому – прапрадед, и что благодаря им люди в Оси знают, который сейчас год. Тому он учил и Яся, но, хоть принцип он и легко понял, а только смысла не видел всё равно никакого. Во-первых, не все умеют читать даже цифры, а во-вторых – и самое главное – а какая разница, какой идёт год? Но зато Ясна унаследовала бесполезную страсть к прошлому. Она и к урокам отца всегда относилась внимательно, и сама постоянно просила о чём-нибудь рассказать. Вот сестра и будет преемницей этого ненужного календаря.