Прислуга

Стокетт Кэтрин

— Правду о чем?..

— Послушай, я нашла эти твои личные бумаги.

Испуганно сглатываю. Мисс Хилли старается говорить шепотом, но она не очень-то умеет.

Мисс Скитер не сводит с нее глаз. И такая спокойная, на меня вообще не смотрит.

— Какие личные бумаги ты имеешь в виду?

— В твоей сумке, которую ты забыла. Ну, Скитер… — Она поднимает глаза к небу, опять опускает. — Я не понимаю. Просто ничего больше не понимаю.

— Хилли, о чем ты? Что такого ты нашла в моей сумке?

Поворачиваюсь

к детям. Боже правый, я о них почти забыла. От этих разговоров я сейчас в обморок упаду.

— «Законы», которые ты повсюду таскаешь с собой. О том, что… — Мисс Хилли оборачивается ко мне. А я не отвожу глаз от бассейна. — Что другие люди могут и не могут делать свободно, — шипит она. — Я считаю, это глупое упрямство с твоей стороны. Думаешь, тебе лучше знать, чем правительству? Чем Россу Барнетту?

— Когда я хоть слово сказала про Росса Барнетта? — недоумевает мисс Скитер.

Мисс Хилли грозит мисс Скитер пальцем. Мисс Лифолт пристально таращится все на ту же страницу, ту же строчку, то же самое слово. Я краем глаза наблюдаю за всей этой сценой.

— Ты не политик, Скитер Фелан.

— Так же, как и ты, Хилли.

Вот тут мисс Хилли встает. И грозно тычет пальцем вниз.

— Я скоро стану женой политика, и ты ничего с этим не сделаешь. Как Уильям сможет претендовать на пост в Вашингтоне, если среди наших друзей окажутся сторонники расовой интеграции?

— В Вашингтоне? — изумленно округляет глаза мисс Скитер. — Уильям баллотируется в местный сенат, Хилли. И вполне возможно, не победит на выборах.

Господи помилуй. Зачем мисс Скитер это делает? Зачем давит на ее больные места?

О, вот сейчас-то мисс Хилли точно в ярости. Вскидывает голову:

— Ты не хуже меня знаешь, что в этом городе множество порядочных белых налогоплательщиков, готовых сражаться с тобой не на жизнь, а на смерть. Ты что, хочешь допустить их в наши бассейны? Позволить им хватать своими лапами продукты в наших магазинах?

Мисс Скитер долго, пристально смотрит на подругу. Потом, всего на миг, бросает взгляд на меня, замечает мольбу в моих глазах. Плечи ее слегка опускаются.

— О, Хилли, это же просто брошюра. Я нашла ее в библиотеке. И не собираюсь я менять никакие законы, я просто взяла эту книжку домой почитать.

Мисс Хилли пару секунд переваривает ее слова, потом нервно поправляет купальник, задравшийся сзади.

— Но если ты просматриваешь подобные книжонки… то я начинаю беспокоиться, на что еще ты способна?

Мисс Скитер отводит глаза, чуть покусывает губы.

— Хилли. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще на этом свете. Если бы я что-то задумала, ты бы раскусила это в ту же секунду.

Мисс Хилли молчит. Тогда мисс Скитер берет ее за руку и говорит:

— Я так

беспокоилась. Ты пропала на целую неделю, работаешь на износ ради избирательной кампании. Взгляни, — мисс Скитер переворачивает кверху ладонь мисс Хилли, — у тебя мозоли от надписывания этих бесконечных конвертов.

Очень медленно, но тело мисс Хилли расслабляется, я вижу, как она сдается. Косится, не слушает ли мисс Лифолт.

— Просто я так испугалась… — шепчет она, и мне почти ничего не слышно, — вложили столько денег в эту кампанию… если Уильям не победит… работать день и…

Мисс Скитер кладет руку на плечо мисс Хилли, говорит ей что-то. Мисс Хилли кивает, вымученно улыбается.

Через некоторое время мисс Скитер заявляет, что ей пора идти. И удаляется — мимо загорающих, огибая шезлонги и расстеленные полотенца. У мисс Лифолт глаза огромные-преогромные, и она смотрит на мисс Хилли так, будто боится о чем-то спросить.

А я откидываюсь на спинку стула, машу Мэй Мобли, которая резвится в воде. Тру виски, чтобы снять головную боль. Мисс Скитер оборачивается и смотрит прямо на меня. Люди вокруг загорают, хохочут, разговаривают — и ни одна живая душа не догадывается, что чернокожая женщина и белая девушка с теннисной ракеткой в руке думают сейчас об одном и том же.

Глава 16

Примерно через год после смерти Трилора я начала ходить на общинные собрания в нашей церкви. Наверное, я делала это, чтобы заполнить время. Чтобы не было так одиноко вечерами. Хотя меня и раздражает Ширли Бун, с этой ее улыбочкой, мол, «я все знаю». Минни тоже недолюбливает Ширли, но готова на что угодно, лишь бы сбежать из дома. Но у Бенни сегодня случился приступ астмы, так что Минни не будет.

В последнее время на собраниях обсуждают все больше гражданские права, чем уборку улиц или кто поможет разбирать старую одежду. Не скандалят, нет, — люди в основном просто говорят об этом, молятся. Но после того, как неделю назад застрелили мистера Эверса, многие чернокожие в нашем городе взбудоражены. Особенно молодежь, у которых еще душа не очерствела. Всю неделю они собирались, обсуждали это убийство. Говорят, народ был просто в ярости — кричали, плакали. Сегодня я первый раз пойду на собрание после того страшного события.

Спускаюсь в цокольный этаж. Обычно здесь прохладнее, чем наверху в церкви, но сегодня тепло, почти жарко. Оглядываю зал — кто пришел, прикидываю, кого бы еще из прислуги попросить нам помочь, раз уж мы вроде разобрались с мисс Хилли. Тридцать пять служанок ответили отказом, и я уже чувствую себя так, будто продаю то, что никто не хочет покупать. Нечто бесполезное и вонючее, навроде фирменного лимонного полироля Кики Браун. Но вот что нас с Кики Браун точно объединяет, так это то, что я горжусь товаром, который продаю. И ничего не могу с этим поделать. Мы рассказываем о том, что люди должны знать.