Шрифт:
Радий Петрович ПОГОДИН
ПРИСНИТСЯ ЖЕ ПЕРЕД РАССВЕТОМ
Сказка
До апреля Яшку Кошкина сновидения не беспокоили. Иногда прокатят в его пробуждающейся голове волны сиреневых гор, запахнет рододендронами... Тут Яшка на холодный пол босыми ступнями прыг и - вдох-выдох - посвятил себя Яшка отличной учебе, акробатике, электронике, оптике, стихосложению, а при такой нагрузке сон должен быть ровный.
Но в апреле сновидение
Но! Видит Яшка, как двое через дорожку целуются - принц и принцесса. Принцесса в шелковом. Хорошая. Бледная. Принц в бархатном. Тоже хороший. Тоже бледный. Сделают шаг - поцелуются. Сделают еще шаг, еще поцелуются. Позади них придворные. С принцессиной стороны дамы. С принцевой кавалеры. И те и другие считают: "Двенадцать, тринадцать... пятнадцать..."
– Чем это вы занимаетесь?
– спросил Яшка.
Принц и принцесса целоваться прекратили.
– Измеряем границу.
– Измеряете что?
– Мальчик, мы измеряем границу между нашими государствами, - вежливо объяснил принц.
– Дорожка, на которой ты стоишь, - граница. Она измерялась давно, еще при моем дедушке.
– Вы думаете, она стала короче?
– спросил Яшка Кошкин.
– Или длиннее, - сказала принцесса очень любезно.
– С границами все может быть.
– Их все же принято измерять километрами, - пробормотал Яшка Кошкин, пятясь.
– А также морскими милями.
– Наверно, он двоечник.
– Принц и принцесса отвернулись от Яшки. Простите, на каком числе мы остановились?
– На десяти тысячах четырнадцати, - ответили дамы.
– На десяти тысячах пятнадцати, - ответили кавалеры.
Принц грустно покачал головой.
– Придется все начинать сначала.
Принцесса вздохнула.
– Да, сколь велика цель, столь велика и ответственность.
Яшка был поражен. Особенно тем, что ему не надрали уши. Выскочил он на большую дорогу и услыхал - кто-то плачет. Яшка - босыми
А кто-то плачет. На кухне. Яшка как был босиком - туда.
Там, у стола, Яшкина старшая сестра сидит, Марина, волейболистка, умница, восьмиклассница, и плачет. К ее ногам прижался старый пудель Барбос. Имел Барбос свойство прижиматься к ноге именно того члена семьи, у которого на душе кошки скребут.
"Профукали, - подумал Яшка.
– Девчонкам из Старой Руссы. Наверно, ноль - три. Поздно плакать. Нужно на тренировках выкладываться". Уселся Яшка напротив сестры. И жалко ему ее. Нос у нее красный, ресницы склеились в острые стрелки. "По шесть штук", - сосчитал Яшка. "А у Лиды Мякишевой реснички склеиваются по восемь". Лида Мякишева - Яшкина одноклассница, даже соседка по парте. Иногда брызнет Лида на Яшку слезами и носик в сторону - в математике не тянет, в оптике плавает.
– Профукали, - сказал Яшка.
– А надо было тренироваться.
Глаза у Марины мгновенно высохли. Отпустила она брату Яшке затрещину - воспитательную.
– И не профукали - раскатали. Три - ноль. Совсем зеленые девочки, им еще в куклы играть. А плачу я - сон приснился ужасный.
– Марина снова заплакала.
Яшка Кошкин на сестрины затрещины не обижался.
– Какой сон-то?
– Кошмарный. Граница между двумя королевствами - дорожка такая в косую полоску. С одной стороны принцесса, вся в шелковом, бледная. С другой стороны принц - в бархатном, тоже бледный.
– Целуются!
Глаза у Марины опять высохли. Отпустила она брату Яшке вторую затрещину, словно ввела мяч в игру.
– Это за перебивку. И не целуются, а, представляешь, измеряют границу рублем. А дамы и кавалеры записывают в блокнотах: сто тысяч один; сто тысяч два; сто тысяч три...
– Дураки они! Границы измеряют милями и километрами!
А Марина ему в ответ:
– Мне их жаль. Границу не измерять, ее сердцем чувствовать должно...
Слово "должно" Яшка ощутил в себе, как неразжеванную хлебную корку. Стоит она поперек Яшкиного нутра и от нее по телу боль... Проснулся Яшка. Опустил босые ноги на холодный пол. Встал. Луна за окном, как уже разрезанный именинный торт.
К Яшкиной ноге прижимается теплым боком старый пудель Барбос и говорит негромко:
– Светает, Яша. Не бойся дня...