Присутствие
Шрифт:
Магазинчик купальных принадлежностей «Кихей-Кен» находился в противоположном от кафе-мороженого конце и занимал отдельную пристройку, построенную здесь словно в последнюю очередь, в довесок. Двое из седана оставили машину посреди парковки и неторопливо направились к магазинчику, по пути притормаживая, чтобы поглазеть на витрины.
Как им и говорили, за стеклянной дверью висела табличка «Закрыто», но внутри свет еще горел и можно было видеть, что кто-то стоит за стойкой, заполняя какие-то бумаги. Один из мужчин открыл дверь. Другой вошел внутрь.
– Вы
– Собственной персоной, – Кен оторвался от, банковской ведомости и вышел из-за стойки, чтобы поздороваться. – А вы, вероятно, те парни, о которых был звонок из офиса мистера Йошихары?
Второй тоже уже оказался в магазине, и дверь за ним захлопнулась.
– Не знаю никого с таким именем, – сказал он.
Улыбка на лице Кихей-Кена погасла, уступив место недоумению, когда тот что вошел первым не принял протянутую ему руку.
– Прошу прощения, – сказал он, неуверенно оглядывая парковку в поисках людей, о которых его пятнадцать минут назад предупредили из офиса Йошихары, попросив дождаться. – Я вообще-то уже закрылся. Я просто делаю кое-какую бумажную работу, пока жду...
– Нас, – сказал первый.
Тон, каким было сказано это простое слово, встревожил Кихей-Кена. Он занервничал.
– Послушайте, я правда уже закрыл... – начал он, и на этот раз его перебили не словом.
На этот раз в руке второго появился пистолет. Всего мгновенье назад он выглядел как безобидный турист. Теперь от туриста только и осталась, что рубаха-алоха. Его жесткий взгляд подсказал Кену, что он, не дрогнув, пустит в ход оружие, которое лежало у него в руке так, словно он с ним родился.
– Послушайте, – пробормотал Кен, инстинктивно пятясь назад. – Если вам нужны деньги, возьмите...
Тот что с пистолетом молча стоял рядом. Другой заглянул в подсобку и, убедившись, что там никого нет, запер входную дверь и выключил свет, оставив лишь мертвенно-голубое свечение неоновой вывески – силуэта пловца в маске и ластах.
– В ту комнату, пожалуйста, – сказал тип с пистолетом.
Не может быть, чтобы они хотели убить меня, подумал Кихей-Кен. Иначе зачем бы им держаться так вежливо? Ухватившись за эту мысль, по пути в подсобку он нервно бормотал:
– Слушайте, почему бы вам не взять все, что есть в кассе? В подсобке наличных нет – у меня нет даже сейфа. Я не стану звонить в полицию. Я...
– Пожалуйста, сядьте. – Неизвестный указал ему пистолетом на небольшую стремянку, служившую и чтобы дотянуться до верхних полок с товаром, и как сиденье для примерки ласт.
Они собираются меня связать, думал Кен, опускаясь на жесткое сиденье. Они меня свяжут и все здесь вычистят, но больше ничего не сделают.
Теперь в подсобку вошел и второй. Кен смотрел, как он обходит помещение.
Осматривает полки?
Что-то ищет?
– Не смотрите на него, пожалуйста, – сказал тот что с пистолетом. – Смотрите на меня.
Кен совсем сбился с толку. Что им нужно? Если они хотят украсть что-то, почему просто не возьмут?
Наступила тишина, дважды прерванная,
Потом отчетливо звякнуло металлом о металл, будто поставили капкан на зверя.
Хотя, как было приказано, Кен не отрывал глаз от того, кто стоял перед ним, он чувствовал за спиной второго, и очень близко.
И вдруг волосы у него стали дыбом. Он все понял.
Но было поздно. Как раз, когда его озарило, тот, кто стоял сзади, нажал на курок револьвера с глушителем.
Прозвучал тихий, почти нежный щелчок, будто молоточком стукнули по патрону, и старательно отлитая свинцовая пуля вылетела из ствола.
Кен Рихтер не почувствовал, как пуля вошла ему в череп и, как нож в масло, в мозг. Он уже падал на пол, когда она вырвалась наружу сквозь лоб, сорвав ему пол-лица.
Катарина не хотела покидать поместье, не хотела оставлять Майкла ни на минуту. Но она знала, что не сможет рассказать Робу о ночном погружении, пока не будет уверена в том, что их не подслушивают. Меньше всего ей хотелось, чтобы Йошихара понял, что именно она уже знает. Сделав вид, что полна доверия, она сказала Стивену Джеймсону, что хочет съездить домой взять кое-какие вещи для Майкла и вернется через час, ну, от силы, два. Может ли она надеяться, что ей позволят провести ночь с Майклом? Он лежал в больницах столько времени, и так их ненавидит, и так напуган... Импровизация лилась с языка тем искренней, что большая часть сказанного была чистой правдой. Но как только они с Робом очутились за пределами поместья, она рассказала ему об обмене записками и он тут же схватился за сотовый телефон – звонить в магазин Кихей-Кена.
– Что-то не так, – произнес Роб на парковке, ставя форд Катарины рядом со стареньким вольво Кена Рихтера. Он выключил мотор, но оба они остались в машине, глядя на темные окна магазина, который выглядел так, словно его закрыли давным-давно.
– Может, он куда-то ушел, – предположила Катарина, молясь про себя, чтобы они нашли Кена и тот сумел как-нибудь разумно объяснить то, что случилось с Майклом во время ночного погружения. – Может, где-то ужинает? Или пошел в кино?
Роб покачал головой.
– Кинотеатры все на Кукуи-молл, он взял бы машину. И кроме того, когда мы в первый раз позвонили, он должен был быть здесь. Я хорошо его знаю – мы много раз вместе плавали под водой: более организованного и пунктуального человека трудно себе вообразить. Он каждый вечер закрывает свой магазин ровно в семь, но до семи тридцати всегда здесь, прибирается и готовится к завтрашнему открытию. А если на завтра запланировано погружение, может задержаться и до девяти-десяти. Я пойду посмотрю.
Они вместе вышли из машины и подошли к магазину. Несмотря на все свои предположения, извиняющие отсутствие Кена, Катарину мучило тягостное предчувствие. Они оба сделали ладони домиком и прижали лица к стеклу, чтобы увидеть, что творится внутри. Глухая темнота нарушалась лишь бледным свечением неона.