Присутствие

Соул Джон

– Доктор Сандквист, я думаю, вам стоит кое-что увидеть, – сказал он, – и сейчас же.

Она прошла за ним в то помещение, где по стенам стояли плексигласовые камеры, а в них ждали смерти животные.

Лаборант остановился перед одной из клеток. Катарина сама сегодня утром по дороге к себе нарочно зашла навестить ее единственного обитателя, шимпанзе, жизненные силы которого, по всей видимости, были уже на исходе. Тогда обезьянка, душераздирающе похожая на человеческого детеныша, еще дышала, но не признала Катарину, а только глядела в пространство тусклым взором. Катарина поговорила с ней немного, никакого

знака, что ее слышат или хотя бы видят, не дождалась и, горюя, что бессильна помочь, ушла.

Но, уходя, подумала: неужели это же ждет и Майкла?

Теперь, подойдя к камере, уверенная, что шимпанзе мертв, она сделала над собой усилие, чтобы посмотреть на него.

Но нет, шимпанзе сидел на полу, почесываясь левой рукой, с бананом в правой. Увидев ее, он тихонько заверещал и протянул ей банан, предлагая угоститься.

Катарина бросила взгляд на показатели содержания атмосферы внутри камеры. Когда наконец до нее дошел смысл того, что она видит, она поняла, что ей следует делать.

И не откладывая.

* * *

Фил Хауэлл, так же затравленный репортерами, как Катарина и Роб, переехал в поместье и спрятался там в одном из подземных офисов, чтобы поработать над статьей, посвященной происхождению Семени. Теперь, когда статья была готова, он нервно стоял перед подиумом самого большого конференц-зала в поместье, стараясь совладать с приступом страха перед публичными выступлениями, напавшего на него, как только он вошел в зал и к нему, все разом, кинулись журналисты, тыча в него микрофонами и забрасывая градом вопросов.

Отрицательно качая головой, отводя рукой микрофоны, он пробил себе дорогу к подиуму, там дождался, когда шум стихнет, и начал:

– Цивилизация, создавшая Семя, знала, что ее ждет, так же, как и мы знаем, сколько времени отведено нашему Солнцу и какая гибель ему предстоит. В нашем случае это событие произойдет в таком далеком будущем, что не является пока предметом даже умозрительных рассуждений. – Он сделал паузу. – Но они, жившие пятнадцать миллионов лет назад, знали, что их Солнце скоро взорвется. Знали, что планета их испепелится и все они погибнут.

Не постепенно, умирая в течение столетий, десятилетий или даже лет.

Они знали, что погибнут в одно мгновенье.

И потому подготовились. Вероятно, они готовились к этому в течение нескольких веков, может быть, даже тысячелетий. Они знали, что спасти их звезду, а с ней и планету, нельзя. Они пошли другим путем. Они эмигрировали.

Кто-то в заднем ряду вскочил на ноги:

– Ничего подобного! – выкрикнул женский голос. – Ведь Семя здесь нежизнеспособно! Что бы из него ни выросло, в нашей атмосфере оно погибнет!

Фил Хауэлл посмотрел на Роба Силвера, который стоял у стены сразу же за дверью в конференц-зал.

– Может, ты прокомментируешь это, Роб.

Тот вышел на подиум, посмотрел на обращенные к нему лица – одни скептические, другие выжидающие.

– Дело в том, что мы с большой долей вероятности можем утверждать, что содержание Семени вполне жизнеспособно. – Осознав смысл сказанного, аудитория стихла. – В настоящий момент Майкл Сандквист живет на склоне вулкана Килауеа, дыша воздухом, который для нас с вами смертелен. И в подземных лабораториях этого здания имеются череп и скелет, чрезвычайно схожие с останками ранних гоминидов.

Предварительные исследования показали, что ДНК черепа и скелета удивительно подобны органическому соединению, заключенному в Семени. Хотя доказательств этому еще нет, но мы практически уверены в том, что существа, чьи останки мы в последнее время изучаем, по всей вероятности, подверглись воздействию содержания одного из так называемых «Семян» в очень раннем возрасте, возможно, еще до своего рождения, через мать, имевшую с ним непосредственный контакт. Атмосфера на нашей планете, как и везде во Вселенной, подвержена постоянным изменениям и преобразованиям. Если в настоящее время здесь есть места, где могут выживать организмы, созданные благодаря контакту с Семенем, подумайте, сколько таких мест могло быть в далеком прошлом, когда жизнь на Земле только зарождалась.

Роб сделал паузу, посмотрев прямо на ту женщину в заднем ряду, которая возразила Филу.

– Конечно, если не считать того, что жизнь вовсе не зародилась.

Журналистка нахмурилась:

– Прошу прощенья?

– Разве это не очевидно? – спросил Роб. – Жизнь на нашей планете не зародилась. Она приспособилась.

На мгновенье в зале повисла тишина, пока репортеры переваривали то, что сказал Роб Сил-вер, а потом с десяток их были уже на ногах и вразнобой выкрикивали вопросы.

Роб выждал, пока они успокоятся, а потом ответил всем сразу.

– Это очень просто, – сказал он. – Жизнь не взросла на нашей планете – она была прислана. Перед тем, как та далекая планета взорвалась пятнадцать миллионов лет назад, ее обитатели разослали по свету самую суть своей жизни; и она сюда прибыла. Так же, как, может быть, на сотни – или же тысячи – других планет. – Тон его изменился, стал торжественным и значительным, словно он говорил не только с теми, кто собрался в этом зале, но со всеми и с каждым. – Когда сегодня вечером вы поднимите глаза к небу, то увидите там звезду, которая ярче всех. Подумайте тогда, что это такое. Верней, что это такое было.

В зале наступила тишина, и только та женщина, которая так и не села, вымолвила одно слово:

– Родина.

– Верно, – сказал Роб. – Родина.

И тут, увидев, что Катарина машет ему рукой, он передал слово Филу Хауэллу и вышел из зала.

* * *

Майкл проснулся еще до рассвета как от толчка, сразу раскрыл глаза и тут же устремил взгляд на новую звезду, сверкавшую теперь ярче всех звезд на небе. Для него ее яркий блеск имел теперь совершенно особое значение – ведь она появилась в небе в ту ночь, когда он вышел из заточения в плексигласовой камере и был доставлен сюда, на этот маленький оазис посреди выжженных лавой склонов Килауеа.

Этот оазис стал ему теперь домом, за две недели он обжился – ему поставили палатку, стол для пикника, скамейки, полдюжины складных стульев вокруг каменного очага, в котором всегда горел огонь.

Даже соорудили подобие кухни, с печкой для готовки и огромным холодильником, в котором каждые три дня пополнялся запас льда. Хотели даже завезти генератор, но Майкл, пытаясь сохранить остатки тишины, упросил не делать этого, чтобы тот не тарахтел круглые сутки.

Шуму хватало и от вертолетов.