Притчи
Шрифт:
Так вот всегда и находилось что-то, что удерживало мистера Спердла дома, и как бы он ни хотел дойти до церкви, уискумская скамья всегда пустовала…
Господь радуется молитве. Ему неважно, какая это молитва, и хотя некоторые молитвы не особенно Его устраивают, решительно все молитвы развлекают Его.
Господь всегда хочет услышать того, кто желает поговорить с Ним, и Он был всегда уверен, что мистер Спердл, честный человек в сердце своем, доведись ему все-таки прийти в церковь, сумел бы выжать словечко-другое о погоде.
Как
Богу нет нужды молиться или проповедовать в церкви, ибо Он не может принять участие в службе, которая является поклонением Ему же. Какой царь пьет за свое собственное здоровье, когда тост предлагают его слуги?
Как-то в воскресенье Господь неторопливо явился в мэддерскую церковь, ведомый святым Николаем, который у самых дверей отлучился — ему нужно было возвращаться в небольшой домик, чтобы отпугивать Дьявола от умирающей старой женщины.
Господь помедлил немного у скамьи фермера Шора — послушать, что он говорит. Фермер Шор молился, чтобы все зерно в стране, кроме его собственного, было съедено крысами, червями и птицами, загнило от дождя и было оставлено в полях догнивать. Бог улыбнулся и переместился к пустой скамье.
В это самое время мистер Спердл, без пальто, с перемазанными брюками, вытягивал из канавы телку, которую угораздило туда попасть.
Бог посмотрел на пустую скамью. «Здесь должно быть что-то, — подумал он, — что должно говорить и молиться за мистера Спердла, — нечто, что займет место фермера и будет мистером Спердлом».
Бог увидел подушечку для колен и псалтырь.
— Я дам вам дар речи, — сказал он этим двум, — и вы приложите все усилия, чтобы спасти душу честного мистера Спердла на этом свете.
Служба завершилась набожным гимном, и после этого Бог влился в небольшую толпу, что выходила из церкви, ибо орган перестал играть. Идя рядом с Нелли, Бог старался изо всех сил сдержать ее смех, который Ему казался немного не подходящим для этого случая, наступая на ее пятки, и успел в этом настолько, что Нелли расхохоталась только у самого порога.
В понедельник, после обеда, когда большая стрелка церковных часов начала приближаться к четырем, подушечка на скамье мистера Спердла заговорила.
Была зима, и в церкви, где весь день было тускло, начала сгущаться настоящая темнота, служащая хорошим покровом для странных, необычных голосов.
— Увы! увы! — вскричала подушечка. — Боюсь, истинная набожность покинула нашу страну, ибо никогда владелец этой скамьи, мистер Спердл, не явится в церковь.
— А если бы и явился, — произнес псалтырь гораздо более веселым голосом, — он бы точно не преклонил колен.
—
— Вы говорите о похоронах, — весело сказал псалтырь, — а вот я предпочитаю думать о свадьбах, когда меня то перевернут вверх тормашками, то прижмет к губам молодая женщина, чтобы скрыть веселье.
— Не ерничайте, сэр, — оборвала ее подушечка, — ибо вы прекрасно знаете, что голос дан нам ради мистера Спердла. Мы приняли на себя по-настоящему серьезную ответственность.
— Ничего подобного, — ответил псалтырь. — Разум дан нам для собственного развлечения. Поскольку мистер Спердл является не часто, мы должно веселиться за него. Все, что у меня на уме, это оглядеться и повеселиться с девушками.
— Вы говорите как глупец, — сказала подушечка, — ибо не о настоящей, но о будущей жизни мистера Спердла мы должны беспокоиться. Под нашим попечением — добрый или злой удел мистера Спердла в вечности. Был бы он здесь, он бы молился за свое спасение и мог, наконец, попасть на небеса, но раз ему мешают это сделать — и причины, которые сам Господь считает уважительными, — наш долг — молиться и прославлять Его через смирение и святость так, чтобы фермер Спердл попал прямиком в царствие небесное.
— Вам, бедной, потертой подушечке для колен, хорошо об этом говорить, — надменно произнесл псалтырь, — но я принимаю Божьи наказы другим способом, и пускай благодаря мистеру Спердлу мне был дан голос, я ни в малейшей степени не забочусь о нем. Я принадлежу к высшему литературному ордену — Священному Писанию — и потому имею право делать все, что захочу. У меня золотой обрез, и я переплетен в лучшую ткань. Почему меня должна заботить участь тупого фермера? Святая книга не может причинить зла, и я собираюсь пригласить Нелли Бисс присесть на эту скамью, когда никто не смотрит, чтобы мы вдвоем повеселились. Поскольку меня написал один из Божьих любимцев, мне прекрасно известен единственный путь, которым любое существо может спастись, и ни благо, ни добродетель не ведет к спасению, а лишь бессмертный акт, и мистер Спердл должен заботиться о себе сам. Бог же просто пошутил, решив быть добрым к нему.
— Хоть я некрасива и не имею золотого обреза, — произнесла подушечка, которая и вправду была стара и потрепана, — я приложу все усилия, чтобы не опозорить мистера Спердла. До меня всегда доходили молитвы через колени некоторых верующих, и таким образом в меня вошла набожность многих добрых старых женщин. Помните ли вы последную владелицу фермы Уиткум — вдову Раст? Она всегда подкладывала меня под колени, и радость в ее молитвах была велика. Она являлась в церковь в чепце, подвязанном черной лентой, а когда вместе с ней приходила ее озорная внучка Мэри, миссис Раст щипала девчонку за ногу так, что оставались большущие синяки.