Притворись

Кармак Кора

– Майкл, - обратилась миссис Миллер к сыну, - почему бы нам не вспомнить наши уроки игре на пианино и не спеть рождественские песни?

О подобном безумии Макс предупреждала.

Майкл покорно подошел к пианино и открыл крышку скамейки, чтобы что-то найти. Он вытащил книгу.

– Нужна красная, - подсказала миссис Миллер.

Он положил первую книгу на место и вытащил нужную.

Несколько секунд он листал ее, а потом спросил:

– “Святую ночь”?

Миссис Миллер кивнула, и он заиграл.

Макс приподнялась и положила голову мне на плечо. Все начали

петь, но я слышал лишь ее:

Тихая ночь, священная ночь,

Все спокойно и ясно

Вокруг Девственной матери и ее Дитя.

Священный Младенец такой нежный и уязвимый

Спит в небесном покое,

Спит в небесном покое…

Невероятно. Песня, которую я слышал уже миллион раз, вдруг стала такой прекрасной и необыкновенной, когда ее исполняла она. Что-то было в ее интонациях, в том, как она расставляла акценты, что заставило меня слушать эту песню, как в первый раз. Ее голос был мягкий и чувственный, и я не мог перестать смотреть на нее. В этот момент она подняла голову и тоже посмотрела на меня. Я провел рукой по ее щеке, и она чуть повернула голову навстречу моему прикосновению.

Я откинул ее волосы назад и почувствовал, как ее стены дали трещину. Ее страх исчез, моя злость сошла на нет, осталась лишь уверенность. Уверенность в том, что мы не такие разные, как хотим верить. Что я ей небезразличен, и у нас все может получиться.

Она вздохнула, и я готов был поклясться, и она это почувствовала.

Но музыка закончилась, и волшебство момента пропало. Я увидел, как она снова замыкается в себе. Она отстранилась и вернулась в первоначальное положение. Вся моя уверенность испарилась.

Я понял, что она пока ничего не знает наверняка, но я не мог больше с этим мириться.

38

Макс

Я держала дистанцию.

Только так мои чувства оставались под контролем.

Я понимала, что убегать от него вечно у меня не получится, но, по крайней мере, до конца импровизированного концерта, мне это удастся. Я придерживалась своего плана, пока не пришло время идти спать. Он пошел в приготовленную для него гостевую, а я к себе. Мне необходимо было поспать, чтобы набраться решимости для того, что касается Кейда, и для того, чтобы рассказать родителям правду.

И для того, и для другого моя бессонница в два часа ночи не была хорошим знаком, а тут я еще услышала стук в дверь.

На мне была футболка, на несколько размеров больше, чем нужно, и трусики-шортики. Я хотела что-нибудь накинуть, но, кто бы это ни был, он наделал уже столько шума, что родители могли проснуться, поэтому я решила, что проще всего будет открыть.

Когда я распахнула дверь, в мою комнату ворвался Кейд. В панике я выглянула за дверь, но свет нигде не горел, значит, он никого не разбудил… пока. Я тихо закрыла дверь и спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Он сначала посмотрел на мои голые ноги, и только потом перевел взгляд на мое лицо. Его глаза горели.

– Ты сумасшедший, - смущенно сказала я.

– Да,

черт возьми, я сумасшедший.

– Я же пообещала, что все расскажу им, Кейд. Я собиралась сделать это утром. Серьезно. Я только об этом и думала.

– Не это сводит меня с ума.

Я едва успела пробормотать “Тогда что?”, когда он обхватил мое лицо руками и прижался своими губами к моим.

Поцелуй получился грубым и агрессивным, и я прочувствовала это каждой клеточкой своего тела.

– Я зол от того, что ты продолжаешь отталкивать меня, когда, я знаю, на самом деле ты этого не хочешь.

Он снова впился мне в губы поцелуем, настойчивым и невообразимо прекрасным.

– Я злюсь, что ты ушла от меня после лучшего секса в моей жизни.

Он повернулся и прижал меня к двери, так же, как и в ту ночь.

Я застонала в ответ.

– Но больше всего я злюсь, что мне пришлось так долго ждать, чтобы снова тебя поцеловать.

Он направил всю свою ярость на меня, наши языки боролись, не желая уступать. Я была так потрясена, что не знала, то ли оттолкнуть его, то ли притянуть еще ближе, но выбора мне он не оставил.

Он схватил меня за запястья и, подняв их вверх, прижал к двери. Я тяжело дышала, абсолютно обезумев от желания, и внезапно поняла, что он избавил меня от всех страхов.

Когда он начал отстраняться, я шагнула вперед и снова поцеловала его. Он отпустил мои руки, и я схватилась за его плечи. Он зубами задел мою нижнюю губу, едва не прикусив ее, и все мои преграды рухнули.

Любые оправдания поблекли по сравнению жаром наших тел. Я прижала свои бедра к его, и он застонал мне в рот. Я больше не могла себя контролировать. Я провела руками от его талии до груди, а в ответ он прижал меня к себе еще сильнее. Я развернула нас и потянула к кровати.

Его рука скользнула к моей попе, а поцелуй стал таким опустошающим и требовательным, что мне хотелось и плакать, и кричать от радости одновременно.

В тот момент, когда я задней стороной коленей ударилась о кровать, он отстранился.

Его глаза были темными, почти черными, дыхание - тяжелым.

– Какую бы глупую причину держаться от меня подальше, ты не нашла, знай - ты ошибаешься. И я не остановлюсь, пока не докажу тебе это.

И он ушел, а я в шоке упала на кровать.

Только минут через пять я смогла делать что-то помимо того, как прикасаться к своим опухшим губам.

*

Когда я услышала, как внизу уже суетиться мама, то заставила себя вылезти из постели. На улице было еще темно, и хотя нормально я не выспалась, внутренней силы во мне прибавилось. Возможно, Кейд через поцелуй передал мне немного уверенности. Какая бы причина ни была, утром, одеваясь, я была абсолютно спокойна. Я надела майку с глубоким декольте, которая должна была быть на мне еще вчера, перекинула волосы вперед и заплела косу, чтобы татуировки с другой стороны были хорошо видны. Из-под майки торчали только кончики веток, но они достаточно темные, поэтому не заметить их не возможно. И последнее - заменила пластиковые клипсы на свой обычный пирсинг.