Притворись
Шрифт:
Он улыбнулся, и внизу живота я почувствовала знакомое тепло. Я облизала губы, и его взгляд стал более четким. Я не могла заставить себя не смотреть на него. По его лицу я поняла, что он в замешательстве, но зрительный контакт не разорвал. Я хотела, чтобы он знал, как мне плохо, но понятия не имела, как облечь чувства в слова. Я не знала, имеет ли это вообще для него какое-то значение. Он чуть подвинулся и еще крепче обнял меня.
Боже, я так запуталась. Я чувствовала себя Алисой в Стране Чудес, которая свалилась в кроличью нору во второй раз. Моя голова покоилась на его руке, когда бортпроводница похлопала
– Прошлое осталось в прошлом, Злая Девочка.
Я закрыла рот и через мгновение кивнула.
Он выдавил из себя что-то наподобие улыбки, но она была слишком неживой. И его взгляд стал отстраненным, словно он смотрел сквозь меня.
Сначала я обрадовалась, что он двигается вперед.
А потом я поняла, что не буду нервничать из-за тех дней, которые нам придется провести вместе. Мне будет грустно.
Многое в своей жизни я хотела бы оставить в прошлом, но сейчас я поняла, что он точно не входил в этот список.
Я снова опоздала.
35
Кейд
Я ненавидел себя за то, что мне удалось так легко надеть перед ней маску. Я подталкивал ее быть собой, но сам этому совету не следовал. Сейчас же мне хотелось схватить ее и поцеловать.
Но мне пришлось слушать разум, а не сердце. Только так я смогу пережить эту поездку. Новый цвет волос как-то смягчил ее образ, но в глазах читался ужас. Странно было наблюдать страх на лице девушки, которая совсем недавно ничего не боялась. Будто это были два разных человека.
Поэтому я сказал то, что ей нужно было услышать, хотя меня самого от этого разрывало на части.
Она расслабилась, но совсем немного. Она ерзала на сиденье и постоянно смотрела на время. Чем ближе мы подлетали к месту назначения, тем беспокойнее она становилась.
Когда самолет стал быстро снижаться, Макс вся напряглась: закрыла глаза и вцепилась в подлокотники. Прижавшись к спинке сиденья, она не двигалась и тяжело дышала. Мне снова захотелось обнять ее, но я сумел побороть это желание и просто спросил:
– Ты так боишься приземления или того, что ждет нас после?
Не открывая глаз, она ответила:
– Выбираю третий вариант.
– То есть того и другого?
Она кивнула. Облизав губы, она объяснила:
– Мне всегда кажется, что приземление длиться где-то на минуту дольше, чем я могу вынести. А что касается именно этого раза, то я вообще предпочту застрять в воздухе.
Но ее желание не сбылось. Как только самолет пошел на посадку, в салоне стал слышен свист ветра. Ее руки побледнели, а губы, наоборот, стали ярко красными, потому что она их все время кусала. Я понимал, что она нервничает, но по тому, как напряглась ее шея и как она обеспокоено жевала нижнюю губу, было не сложно догадаться, что причиной такого поведения
Как только шасси коснулись земли, она прижала руки к спинке переднего сиденья и вся скривилась, когда самолет стал замедляться. Мы остановились, а она с облегчением выдохнула и расслабленно откинулась на свое кресло. Я ждал, пока она придет в себя, но ее глаза оставались закрытыми, а руки до сих пор были прижаты к подлокотникам.
– Ты какая-то зеленая, Злая Девочка.
В ответ я ждал что-то наподобие: “А ты, кажется, нарываешься получить в глаз, Золотой Мальчик”.
Но она молчала, а, открыв глаза, стала смотреть на копошащихся впереди пассажиров, которые забирали свои вещи с полок. Потом прижала ладони к бедрам. Больше я не видел в ней страха, по сути, я больше вообще ничего не видел. Она была такая бледная, будто отключилась. Мне было невыносимо видеть ее подобном состоянии. Может, я не должен был заставлять ее это делать?
И тогда я решил… Не важно, как больно мне будет и чего мне это будет стоить, я помогу ей пройти через это. Даже если никогда ее больше не увижу.
Я вынес наш багаж из самолета, а когда мы вышли терминал, Макс по-прежнему молчала. Онемевшими руками она вытащила телефон, чтобы позвонить родителям. Мы шли рядом, но через мгновение я заметил, что иду уже один. Я оглянулся и увидел, что она застыла посреди дороги, как статуя, и выглядела так, словно хотела закричать или потерять сознание. Или все сразу.
Когда я подошел ближе, она прорычала:
– Они не приедут.
– Кто не приедет? В чем дело?
– Я взял ее за руки, и она посмотрела на меня. Несколько секунд мы оба молчали, а я знал, что перешел границы, поэтому отстранился и даже сделал еще один шаг назад.
Ее лицо смягчилось.
– Прости.
Я подумал, что она говорит о своей реакции на мое прикосновение, но она стала позади меня и начала застегивать пуговицы своем пальто. Закончив с последней пуговицей, что находилась у самого горла, она накинула сверху еще и шарф. Сняла заколку с волос, и теперь они обрамляли ее лицо.
Она все равно была прекрасна, но я догадался, что она делает.
– Макс… что происходит?
Она приводила в порядок свой внешний вид так же легко и быстро, как и в тот день, когда мы познакомились - в день приезда ее родителей. Я оглянулся, но не увидел их.
– Черт возьми, Макс, мы уже говорили об этом…
– Знаю.
– Наши взгляды встретились, и в ее глазах больше не было пустоты.
– Они попросили Бетани и Майкла забрать нас. Я не могу с ней общаться. У меня получается только ругаться.
Через минуту все, что делало ее Макс, было надежно спрятано. Она расслабилась, а напряжение, которое так долго ее не отпускало, прошло. У меня было гнетущее чувство, что до конца поездки, я не увижу свою Макс. Хотя она никогда и не была моей по-настоящему.
– Кейд, обещаю, я это сделаю.
– Мне показалось, что этими словами она больше пыталась убедить себя, чем меня.
Я вздохнул.
– Ладно, пошли навстречу дьяволу.
Она расправила плечи, точно готовилась к битве. Проследив за ее взглядом в другой конец терминала, я заметил пару в деловых костюмах, а в мужчине узнал постаревшую версию ее брата, фото которого я видел в альбоме ее мамы.