Приватир
Шрифт:
– Э-э-э, нет, Саня! Все признаки предстоящей войны уже налицо, и только за последнюю неделю в подкрепление Босфорской оперативной группировке было переброшено не менее трёх полков и десяти кораблей различных классов. Осталась неделя, может быть, и две, и начнётся война. Ваши кубанцы, конечно, готовятся. Наверняка береговые батареи устанавливают, к Новороссийску войска стягивают и удобные для высадки десанта места минируют. Вот только всего этого мало.
– Не понимаю, зачем им война, если можно заняться более перспективными проектами?
Этот вопрос я задавал Бурову и ранее, и ответ старика был неизменен:
– Саня, Конфедерация и Альянс конкуренты,
– А дальше-то что?
– Есть два самых очевидных варианта. В первом случае Кубань дерётся и умывается кровью, побеждает врага, сбрасывает его в море, начинает восстанавливать пепелища и война продолжается какой-то большой отрезок времени. В другом, наоборот, после месяца-другого боёв ККФ просит мира, платит дань и война прекращается. При любом из вариантов Кипр благоденствует под тёплым солнышком, а мы, славяне, по-прежнему остаёмся варварами, которым можно указать на их место. Конфедерация откатывается назад, поскольку все военные действия идут на её территории, а Каннингем продолжает экспансию и не опасается удара по своим тылам. Эта война не предусматривает захвата территорий или покорения целого народа. Альянс должен нанести серьёзные удары, порушить, разграбить и пожечь всё, до чего только дотянется, и этим он достигнет своих целей. Всё просто и логично.
Встав с кресла, я подошёл к окну и посмотрел на синюю гладь тёплого ласкового моря. Воевать с Альянсом не хотелось, но, видимо, всё же придётся.
Не оборачиваясь, я спросил Бурова:
– Помимо разговорников и карт ещё что-то есть?
– Много чего. После того как твой отряд так быстро замок Эливит захватил и не сдал его войскам Фергюсона и Шарка, мы с тобой в фаворе, и планируется, что вскоре я стану командиром 14-го полка, разумеется, под присмотром офицеров Альянса. Мне теперь доверяют, и я получил допуск к некоторой ранее закрытой информации. В первую очередь можно передать в Трабзон сведения относительно численного и качественного состава Критской оперативной группировки Папастратоса-старшего. Кроме того, есть сведения о заводах на Крите и о том, где Альянс берёт топливо для своих кораблей и техники.
– Вот это действительно важно. – И, развернувшись к будущему полковнику, я задал ему следующий вопрос: – Раз ты станешь командиром наёмного полка, то куда нынешний полковник денется?
– На повышение пойдёт. Два полка наёмников, 13-й и 14-й, объединяются в бригаду, и сын адмирала станет комбригом.
– Укрупнение соединений перед броском на север?
– Правильно всё понимаешь.
– Итак, вечером перекинем добытые тобой сведения разведке Талата, а что дальше делать будем? Предложения есть?
Буров затушил в пепельнице папиросу, закурил следующую, и это был признак того, что он сильно волновался. Показать этого он не мог, но я старика давно знал, и для меня его внутреннее смятение
– Надо требовать от Центра разрешения на то, чтобы бежать отсюда, и, как только запахнет реальной войной, бросать всё, захватывать заложников из офицеров Альянса, грузиться на корабли и прорываться к турецким берегам. Благо здесь недалеко, пролив пересёк – и материк. Там уходим в сторону Трабзона и через него возвращаемся в Конфедерацию.
– Ну, это на самый крайний случай, и этот вариант мне не нравится.
– Почему?
– А ты сам посуди: по Турции от Мармариса до Трабзона топать – это месяц пути. Мы пройдём, в этом сомнений нет, но это потеря времени. Где-нибудь в Новороссийске или Туапсе вражеские корабли артиллерийским огнём будут дома с землёй ровнять, а мы, находясь рядом с логовом Альянса, нанесём один небольшой укол и уйдём в горы? Это непорядок, и я считаю, что если война начнётся, то драться будем всерьёз, и наше поле боя – Средиземноморье.
Буров вздохнул:
– Ты, Саня, идеалист и за своим патриотизмом не видишь самых очевидных вещей. Тебя, как дичь, загонят и вместе со всем твоим отрядом прихлопнут. – Он на миг замялся и продолжил: – Чтобы не было меж нами недопонимания, скажу сразу: ни я, ни мои бойцы с тобой не останемся. А раз так, то с тобой будут только твои воины и несколько десятков турок. И получается, что у тебя двести стволов против всей армии Альянса, и у вас нет ничего, что дало бы вашему отряду преимущество над регулярными подразделениями средиземноморцев. Вокруг море, и нужен хороший корабль. У тебя такого корабля нет, и даже если ты его захватишь, то это всего лишь дополнительная проблема, поскольку топливо имеется только на военных базах. Про то, что нужен экипаж, боеприпасы и ремонтная бригада, промолчу, ты не дурак и такие простые вещи должен сам понимать.
Теперь уже задумался я. Кара прав, и в случае войны самое лучшее для моего отряда – уходить на материк и пробиваться в родные края. Однако было понимание того, что, оставшись в Альянсе и развернув на его территории партизанскую и диверсионную борьбу, мы сможем нанести врагу такой урон, какой на родной земле нанести будет гораздо тяжелей.
– Мы остаёмся, – выдал я свое окончательное решение.
– Ну, как знаешь. – Кара с ожесточением задавил следующий окурок в пепельнице и порывисто встал: – О твоей семье я позабочусь, не переживай. А внуку всегда буду говорить, что батя его хоть и идеалист, но погиб героем.
– Вот и ладно, – слова тестя были несколько напыщенными, и я не смог сдержать лёгкой улыбки, – но попомни моё слово, дядя Коля, умирать я не собираюсь и намерен в любом случае остаться в живых и домой вернуться с прибытком.
– Посмотрим. – Буров направился на выход и, обернувшись, спросил: – Когда сеанс связи с Центром?
– Ровно в десять по Москве, то есть через сто двадцать три минуты, – взглянув на часы, ответил я.
– Вернусь через час.
Кара вышел, а я, посмотрев на широкую стеклянную пепельницу, достал из привинченного к стене шкафчика непочатую пачку папирос и коробок спичек. Курил я редко и только в тех случаях, когда требовалась некая отстранённость от происходящих в моей жизни событий. Так у меня получалось взглянуть на себя со стороны и порой найти оригинальное, нестандартное решение по той или иной проблеме.