Приватир
Шрифт:
– Нет, камрады, от меня нового названия не ждите. Вариантов в голове крутится много, а выбрать что-то определённое, конкретное пока не могу. Может, не станем кораблю название менять?
– Надо, – за всех ответил капитан нашего фрегата гвардии майор Скоков. – Завтра мы в свой первый рейд уйдём, так что новое название просто необходимо.
– Тогда предлагай.
– Ну, давайте назовём «Диктатор».
– Намёк на Симакова?
– Нет.
– Тогда с чего такое название?
– Будем свою волю на Средиземном море диктовать.
– С одним-то фрегатом и БДК, на котором только
– Тогда «Рейдер», «Мститель», «Черноморец», «Охотник» или «Конфедерат».
– Предлагаю сделать так: сейчас каждый возьмёт по три небольших листка бумаги и на каждом напишет по названию, которые кажутся ему наиболее подходящими. После эти бумажки кинем в шапку, и какое вытянем, такое название и будет. Устраивает?
Мне в ответ раздалось одобрительное гудение. Мы расписали то, что нам по нраву, и началась забава. В обычную армейскую шерстяную шапочку камуфляжной расцветки полетело восемнадцать бумажек – по три от меня, Скокова, Лиды, Игнача, Крепыша и Кума. Я слегка встряхнул её и выбрал листок бумаги. Прочитал и объявил результат:
– С этого момента вольный фрегат «Ираклион» переименовывается в «Ветрогон».
– Ура-а-а! – нестройно поддержали новое название командиры.
– Кто это придумал?
– Моё название, – отозвалась Лида Белая, которая в гардеробе адмирала Папастратоса обнаружила несколько комплектов женских вещей своего размера и теперь радует нас красотой оголённых плеч, не скрываемых отлично пошитым вечерним платьем.
– Хорошее название, – одобряю я.
Сегодня после тяжёлых, насыщенных учёбой и работой дней у нас был первый выходной. Личный состав отряда отдыхал на основной палубе и делал шашлык на берегу, а мы, командиры, собрались на последний перед боевым походом совет для обсуждения самых разных дел нашего отряда.
После того как наша маленькая эскадра из двух кораблей – фрегата «Ираклион» и безымянного БДК с номером 49 покинула Родос, мы направились к берегам Турции. Пересекли пролив между островом и материком, высадили наёмников Бурова, пожелали Каре и его бойцам удачи и полным ходом направились в сторону Кикладских островов.
На этом архипелаге, насколько мы знали, постоянно находилось несколько наблюдательных постов Критской оперативной группировки Альянса. Мне было необходимо, чтобы средиземноморцы нас заметили и сообщили своему начальству о нашем курсе. Мы торопились, и вечером 24 марта наши корабли были обнаружены. Вражеские адмиралы должны были подумать, что мы стремимся проскочить Дарданеллы и пробиться в Чёрное море, и, судя по тому, как развивались дальнейшие события, именно так они и решили.
И вот пока Критская и Измирская эскадры, точнее, те немногочисленные корабли, которые не ушли в Чёрное море, мчались в сторону Дарданелл и прочёсывали Эгейское море, мы, как только наступила ночь, резко повернули на запад. Шли полным ходом и, проскочив пролив между Грецией и островом Китира, вышли из зоны, где нас могли бы искать. Дальше было осторожное блуждание вдоль берегов полуострова Пелопоннес в поисках тихой бухты, и вскоре она нашлась, небольшая, уютная гавань в самом конце Коринфского залива.
Бойцы нашей абордажной партии и разумный пёс Лихой прочесали
Бездельничать и почивать на лаврах было нельзя, и у нас сразу же начались тяжёлые, изматывающие трудовые будни. Где-то в Чёрном море и на побережье Конфедерации кипели жаркие схватки, лилась кровь, умирали люди и горели города, а мы находились в относительной безопасности и должны были как можно скорее снова выйти в море. Однако для этого требовалось освоить новое для большинства из нас дело – постичь морскую науку, овладеть новыми военными специальностями, и мы учились по четырнадцать часов в день.
Поначалу обучение шло довольно плохо. Но не боги горшки обжигают, и практика великая вещь. Так что уже через три недели оба наших корабля совершили несколько учебных проходов по Коринфскому заливу, которые прошли без всякой помощи пленных моряков Альянса. И после этих манёвров Скоков и я решили, что теперь мы готовы к самостоятельному походу, так что завтра нас снова ожидает простор Средиземноморья.
Однако боевой поход начнётся только завтра, а сегодня у нас был отдых и последний военный совет. Большинство вопросов уже и так были решены, времени для этого было предостаточно. Но всегда есть что-то, о чём стоило переговорить ещё раз, и кроме того, каждый вечер в 22.00 мы получали пакет информации из дома, а для нас это значило очень много. Как итог – у командиров выработался уже целый ритуал: вечерний совет, чай, новости из дома и только после них отбой.
– Ну что, камрады, – вновь окинув своих боевых товарищей отеческим взором, я решил продолжить наше заседание, – раз с новым названием определились, перейдём к другим вопросам. Кум, – я вопросительно посмотрел на связиста, который пару недель назад передал командование гвардейцами Крепышу и теперь возглавлял БЧ-4, – что с радарами?
– После последнего ремонта и модернизации на фрегате поставили AN/SPY-1, а он изначально не на этот тип судна предназначен. Из-за этого местный древний БИУС порой глючит и передача данных на орудийные системы не всегда хорошо проходит.
– Это проблема?
– Нет. – Кум отрицательно помотал головой. – По меркам флота Альянса наш фрегат один из самых боеспособных, а радарное наведение артиллерийского огня как таковое у них уже давно не используется, так что для нас это вспомогательный фактор и не более того. Сами понимаете, – командир БЧ-4 посмотрел на собравшихся, – уцелевшие со времён Чёрного Трёхлетия корабли столько раз перестраивались и модернизировались, что исходной комплектации ни на одном нет, и то, что у нас работает РЛС да два компьютера ещё пашут, это уже само по себе маленькое чудо.