Привет рогатому!
Шрифт:
Это же надо! Из двора выйти не успели и столкнулись с соседом Ивкиным Петром Геннадьевичем, как всегда нагло сигналящим, чтобы ему уступили дорогу. Я уступила, а мой зежеее сопровождающий нет. И вообще сигнал клаксона Лютый воспринял как сигнал к действию. И, вместо того, чтобы уступить авто дорогу, он со словами: «А что это?» неуловимым движением отстегнул капот. Деталь джипа отлетела на десяток метров и как топор углом впилась в дерево.
Лютый, наступив на бампер, который тут же отвалился, рукой полез к двигателю.
– Это машина чужая! – я с трудом отпихнула руку Лютого в сторону.
– Простите, он нечаянно. Мы все восстановим.
– Да, - Лютый оперся на крыло авто, и фара осыпалась мелкими осколками. – Исправим, а потом с извинениями восстановим. – Пообещал он, кровожадно вминая кулак в бок авто.
Петр Геннадьевич, чья лысая черепушка заблестела от пота, а нога начала давить на педаль газа, машину с места сдвинуть не мог. Еще бы, Лютый одной рукой приподнял его переднеприводной Suzuki XL7 и с легкостью держал на весу во время извинений.
– Извините нас, пожалуйста, но если в этом дворе вы просигналите еще раз, - сообщил Лютый, дотягиваясь ко второй паре фар, - мне придется извиниться повторно.
Неуловимо быстро он встал с противоположной стороны авто и отпустил его. На извинения Ивкин отреагировал визгом покрышек и молниеносным исчезновением в подворотне. Вторая фара осталась целехонькой в руке сопровождающего.
– Лютый! Это же порча имущества!
– Да, как говорит Топ Томыч, равноценная той, что он нанес твоему га-ра-жу.
– Но мой гараж-ракушку украли!
– И я о том. Показывай дорогу Галя и давай поторопимся, времени мало.
– На извинения? – я повела его в нужную сторону.
– И на них тоже.
– А Топ Томыч – это кто?
– Твой домовой.
13.
В общем, по дороге я старалась разъяснить Лютому правила поведения в магазине, и даже принцип работы обменника, в котором мы заначку мою разменяли. Но видимо все мои правила для него были не правы. Он долго смотрел на разъезжающиеся двери, прежде чем войти и потом вдвое дольше на движущийся эскалатор. Затем застыл напротив аквариума с рыбками. Честное слово, оставила бы его там и пошла закупаться, если бы не знала, что с противоположной стороны сидит охрана. Охране этот день должен был запомниться. Еще бы! Я совершила тактическую ошибку, предупредив Лютого, что за нами следят. И теперь он тормозил возле каждой камеры и присматривался к так называемому «всевидящему оку». Когда мы подошли к отделу со сластями, я пожалела, что не взяла мобильный или фотоаппарат. Лютый вдруг стал восторженным Лютиком, который вначале с энтузиазмом рассматривал обертки и даже пытался принюхаться, а затем стал забивать нашу корзину.
Еле успела закинуть в нее два килограмма грильяжа для Топ Томыча и уже просчитала, что из бюджета мы выбились.
– Эгей! Подожди! Ты же первый был против воровства!
– Так да.
– Так ты уже вышел за границы возможного. У нас не такое масштабное финансирование, чтобы все это оплатить.
– Мне Топ Томыч еще переслал. – Заулыбался Лютик, окончательно преобразившись в лице. Теперь он выглядел как секс-символ двухтысячных.
– Сколько?
– от
– Откуда столько? Я столько и не зарабатываю, и так много дома не теряю.
– Вся нечисть двора скинулась. В благодарность за мужика на железном коне. – Выбирая между ritter-sport и rosen, выбрал первый и сгреб половину выложенного с полок.
– Но почему?
– А что, га-ра-ж только у тебя исчез?
– Нет, не только. – Согласилась я.
– Лютый, я все же прогадать не хочу. Давай эту тележку через кассу пропустим, а затем докупим остальное.
– Хорошо.
Зря так рано его от шоколада увела. Совсем забыла, что на кассе набор других сластей выставлен. Так пока кассир наш шоколад по конвейеру через кассу прогоняла, Лютик с другой стороны горку дополнить захотел.
За нами с любопытством смотрели не только покупатели, но и персонал, в том числе и очень веселые охранники.
– Он двадцать лет лечился от диабета, оказалось зря. – Пояснила я собравшимся. – Теперь берет реванш.
Все покивали, соглашаясь, но разойтись не соизволили. Денег нам дворовая нечисть выдала прилично. Даже как-то жаба стала душить, когда мы с третьей тележкой реванша на кассу прибыли, а в запасе оставалось еще полторы тыщи нашими. Лютый своими пристрастием, уходя, сорвал горячие аплодисменты и даже бутылку шампанского от администратора гипермаркета.
Отдав презент мне, он поднял набитые доверху пакеты и легкой походкой прошествовал на выход под гул затихающих аплодисментов. Слава богам, пояснения, как выйти, не забыл. Вышел, дождавшись, когда двери разъедутся, и поэтому не стукнулся о них лбом, как на входе.
Мы отошли в сторону от магазина, и присели на лавочке. До окончания срока переброса оставалось от силы минута. Сегодня в моем настоящем мире было действительно хорошо. Солнце грело, а не палило, зеленка, то есть трава деревья и кусты, зеленела приятным насыщенным зеленым цветом. Мимо нас шли легко одетые парочки и пары, а среди них и знакомый мне ирод, любитель левого.
– Галя?!
Глупо выпячивающий грудь Глеб остановился возле нас. Странно, а раньше мне казалось, что грудь у него колесом, в плечах косая сажень, да и талия присутствует у этого кривоногого, несмотря на обозначившееся брюшко. Бывший эталон моих девичьих грез поправил редеющую шевелюру. Он попытался придать постной мине перекошенного сердцееда хоть какое-то выражение. И с удивлением, сквозящим недоверием, воззрился на Лютого, а потом брезгливо и с отвращением - на меня. Да, вторая гамма чувств его миной передается лучше,- решила я.
– Значит так, да?!
– Исчезни, - молвила я, и он исчез. Почти он, на самом деле исчезли мы. В следующее мгновение перед глазами из серого тумана с красными искрами выплыла знакомая поляна и знакомые лица.
Разноцветье в пакетах Лютика мгновенно привлекло к нему ораву любопытных мужчин. Вскоре послышался звук разрываемой упаковки и отгрызаемого шоколада. Лютый с гордостью слушал восхваления иноземной сласти.
– Только это… Бумажки по лесу не разбрасывать и палить, либо закапывать. Есть в день его не более плитки или двух на голову, иначе будет аллергия или, хуже того, отравление.