Привратник
Шрифт:
— Плюс бесплатный бонус в виде чистого воздуха. Никаких продуктов сгорания от дизелей и бензина, — добавил Кристофер. — Я знаком со специалистами, которые пытаются внедрить эту сбалансированную систему энергопотребления уже больше двадцати лет. Увы, ни в США, ни в Британии, ни в Германии, ни даже во Франции им не удалось добиться от светских ученых и представителей правительства ни малейшей поддержки. Совершенно не понимаю, почему. Ведь в такой схеме нет ничего, кроме преимуществ.
— Я догадываюсь, в чем причина, — хмуро ответил Варнак. — Все настолько просто, что кое-кто наверняка перекрыл любую
— Вы о чем? — заинтересовался Истланд.
— Это все мафия. — В подробности леший, разумеется, вдаваться не стал.
— Не хотелось бы оскорблять ваших патриотических чувств, Еремей, — покачал головой Истланд, — но в нашей стране важные решения принимают отнюдь не мафиози.
— Это вы только так думаете, Кристофер, — словно извиняясь, развел руками Варнак. — Увы, мир одинаков везде. Просто в отдельных местах реальность лучше залакирована.
— Мсье пессимист?
— Месье — тертый калач, — ответил Варнак.
— Дима, а почему «даже во Франции»? — вдруг спросила девушка.
— Понимаешь, Катя, — взял ее за руку Дмитрий, — у французов основная генерация висит именно на АЭС. А реакторы очень инерционны. Мощностью особо не поманеврируешь. По логике, они должны были схватиться за идею электротранспорта самыми первыми, уже давным-давно. Но как-то не чешутся… Понятно?
— Да, милый, — улыбнулась она. — Мы пойдем завтракать?
— Ой, мне тут с вещами сперва нужно разобраться, — наклонился Еремей и отодвинул сумку чуть в сторону, освобождая место под столом. Теперь его мохнатой половине можно было вытянуться во весь рост.
— Да, а я пока переоденусь. — Явно по примеру Варнака, Кристофер решил тоже не мешать молодоженам побыть вдвоем хотя бы за столиком вагона-ресторана. А может, захотел продолжить разговор про ГАЭС и электромобили, раз уж по интересной теме нашелся подходящий собеседник. Чем еще заниматься в купе поезда, когда впереди сутки пути и не предвидится никаких развлечений?
Но тут в кармане Еремея задрожал телефон и, пользуясь неудобной позой владельца, шустро пополз на свободу. Варнак еле успел его поймать и нажал кнопку, недовольно буркнув:
— Алё…
— Счастливого пути, Еремей. Отправились вовремя?
— Вы уже в курсе, Сергей Васильевич?
— А ты как думал? Ты же у меня числишься лучшим агентом. Всегда на грани между медалью и расстрелом. И попутчиков твоих я, разумеется, тоже знаю. У тебя совесть есть, Варнак?
— Что случилось? — выбрался из-под стола Еремей. — Чес-слово, я последний месяц был паинькой.
— Я бы трижды мог поймать тебя на лжи, но звоню по другому поводу, — ответил полковник. — На Ростовскую АЭС вместе с Кудряжиным едет одни смутный тип. То ли он иезуит, то ли тамплиер, то ли доктор физмат наук. Но в реальности, по нашим сведениям, он банальный охотник за мозгами и заслан конкретно Дмитрия Кудряжина сманить к себе. У них там вербовочная сеть весьма активная и разветвленная, мозги воруют только так. Запретить ему встречаться с нашими учеными мы не можем. У него командировка из ЦЕРНа, с целью консультации. Совместные проекты, будь они неладны! Да и нет сейчас такой уголовной статьи в кодексе: «За
— Я под столом был. Не успел выбрался.
— Ну, Еремей! — зашипел Сергей Васильевич. — Вечно у тебя все через жопу получается! Он хотя бы ничего не слышал?
— Нет.
— И то слава богу. Все, исполняй! — И полковник отключился, не дожидаясь отповеди.
Варнак вздохнул и убрал телефон в карман.
— Жалко, вы не видели себя со стороны, Еремей, — склонил голову набок Истланд. — Вы глянули на меня так, словно, поужинав вкуснейшим ризотто, вдруг узнали, что вместо риса откушали муравьиных личинок. А потом все время старались смотреть в сторону. Что же такого интересного вам вдруг довелось обо мне услышать?
— Добрые люди просили уточнить, из какого вы приходитесь ордена? Из иезуитов, или к тамплиерам относитесь? — не стал отрицать очевидное Варнак.
— Я член ордена Девяти Заповедей, который находится под покровительством пророка Экклезиаста, друг мой, — отрекомендовался Кристофер Истланд, — и ношу на своем одеянии его символ вечной жизни.
— Вы серьезно? — не поверил своим ушам Еремей. — Вы монах? Вы верите во всю эту чушь? В колдовство, допотопные сказки, в боженьку, небесную твердь и всякую магию?
— Мне кажется, вы что-то перепутали, Еремей. — В пальцах монаха стали тихонько постукивать четки. — Я христианин. А вы говорите об атеизме.
— При чем тут атеизм?! — повысил голос Варнак, чтобы собеседник лучше его понимал. — Двадцать первый век за окном! Как можно в наше время верить во всякую библейскую чепуху?!
— Вы уверены в том, что говорите? — наоборот, еще тише ответил Истланд. — Мне кажется, у вас в голове так сильно укоренились киношные побасенки, что вы принимаете их за реальность. Поэтому, если вам очень хочется ими со мной поделиться, вы не могли бы сперва выполнить одну мою маленькую просьбу?
— Какую? — насторожился Варнак.
— У меня есть ощущение, что вам просто неймется открыть мне глаза на свет истины, — улыбнулся монах. — Так вот, чтобы я вас постоянно не поправлял, а вы не выглядели излишне наивным, я вам буквально в трех словах объясню основы христианской веры. Ну, чтобы вы не ссылались на фантастику из желтой прессы, не имеющую под собой никакой основы. Вы сможете сами легко отделять зерна от плевел, и беседа получится более конструктивной. Основу основ — и ничего более. Мы ведь никуда не торопимся? — Кристофер красноречиво указал на окно, за которым уже проносились одноэтажные дачные домики.