Привычка разводиться
Шрифт:
– И?
– Высокая.
– Та по тебе и так видно, что не низкая. Сколько?
– Тридцать восемь с половиной, - она забралась обратно в постель. – Переноска в прихожей. В его сумке еда, шлейка и пальто. Если мороз отпустит, своди Рената погулять.
– У моих олигофренов с третьего сессия. И я буду торчать в универе. Это так, для справки. Чаю можно?
– Ты забыл,
– Господи, когда ты больная, ты еще хуже, - заржал Леша и, подхватив кота, ретировался из комнаты.
Пока ставил чайник и доставал заварник с той самой полки, на которой его и оставил, подумал, что, наверное, только в их доме чай всегда заваривался по всем правилам. В общем-то, в жизни студента аспирантуры Алексея Берга-Соколовского было не так уж много правил. Чай заваривать в заварнике. Соблюдать правила дорожного движения. Зимой есть чеснок. Любить Даньку всегда-всегда.
Но в квартире Димона, где он теперь поселился, предпочитали пиво. Чеснок купить забыл. С Данькой развелся 30 октября уходящего года. Оставались только ПДД. В общем, терять особо нечего.
Хотя развелись они цивилизованно. Почти. Даже хладнокровно, что, по сути, круто, учитывая масштабы скандалов до этого. Имущество делили по справедливости. Машину дарили Берги-Соколовские. Потому машина – его. Квартиру – Ляпкины. Потому квартира ее. Кота она оставила себе. Как и его фамилию. И его заварник.
Леша невесело усмехнулся и ополоснул символ их семейной жизни кипятком. Через семь минут разливал чай по чашкам. Поставил обе на поднос. Присовокупил к имеющемуся блюдце с дольками лимона и мед. Выдохнул и поплелся обратно в комнату.
– С Новым годом, с новым счастьем, - поздравил он ее и поставил поднос на прикроватную тумбочку.
– Сахар принеси, пожалуйста, - попросила Даниэла, шмыгнув носом.
– Мед есть, - пожал плечами Леша, но покорно сбегал за сахарницей. Кстати, вот сахарница была новая. Синяя, прозрачная. Вернувшись, он услужливо взял ложку и, набрав сахару, уточнил: - Две?
Она утвердительно чихнула.
– Лыжи у нее! – подавая чашку, возмутился он. – Елку нарядила? Или Ренат из ящика мишуру таскал?
– Да! У меня лыжи, - возмущенно зашипела Даниэла, пропустив вопрос о елке мимо ушей. – Я наконец-то могу в новогодние каникулы делать то, о чем мечтала несколько лет. И не выслушивать нытье про универских олигофренов. Между прочим, шикарный отель в Альпах, все включено, более двухсот километров трасс, скидки на ски-пассы! А ты сиди тут, как… как болван!
– Ах, наша принцесса решила развлечься! В кои-то веки! Ее муж-неудачник раньше никуда не отпускал! А тут возможности совпали с желаниями! Причем такие возможности, каких с лузером-мужем у нее никогда не было бы!
– О, господи, - выдохнула
Она сердито шмыгнула носом и отвернулась.
– А я не могу позволить себе больше, чем могу себе позволить! И ты это знала, когда в своем банке по головам топала в нужное кресло. И не только по головам.
– Да ничего не было! Вернее, не могло быть. Тот идиот вообще всех домогался. Но и это не главное. Я пашу как проклятая, чтобы у нас все было, чтобы ты мог спокойно учиться в своей чертовой аспирантуре. И что я получаю в итоге? Оказывается, я шлюха и карьеристка. Ну и прекрасно! Забирай Рената и вали к своему Димону.
– Ну спасибо тебе, родная! – побагровев, протянул он. – Я прекрасно помню о своей несостоятельности! Но если раньше это касалось только заработной платы, то, знаешь ли, когда он тебя на столе разложил, у меня появились некоторые сомнения и во всем прочем! Да, да! Я помню, нехер врываться к тебе на работу без предварительного звонка! Извини уж, теперь всегда звоню! Елку нарядила?!
– Что ты прицепился к этой елке? При чем здесь вообще елка? Он идиот озабоченный! Ну получил бы тяжелым предметом по голове. Не в первый уже раз, - она снова вздохнула. – А ты все понял по-своему, по-дурацки. Заметь, совершенно безосновательно! Но сделал удобные для себя выводы, правда? А знаешь, я передумала, не надо забирать Рената. Извини, что побеспокоила.
– Нет уж, - хмыкнул Леша. – Я его забираю. И сажаю на диету. К твоему возвращению будет как новенький.
С этими словами он вскочил со стула и вышел из комнаты. Через пару секунд из гостиной донесся его воодушевленный голос:
– Я так и знал!
– Кота я тебе не дам! – раздалось от дверей гостиной еще через пару минут.
– То есть даже кота мне доверить нельзя? – невозмутимо поинтересовался Леша, разбираясь с треногой для елки.
– Дурак! – она устроилась на диване и завернулась в плед, наблюдая за его уверенными движениями. – Как ты все умудряешься вывернуть наизнанку?
Установив подставку на пол, Леша поднял на нее глаза. Оказалось, невозмутимым был только тон. Глаза были на редкость обиженными. Таким его взгляд она видела раз в жизни. Во втором классе, когда ее пересадили к другому мальчику за парту поближе к доске. А он остался сзади.
– Накинь чего-нибудь на голову. Я на лоджию за елкой.
Даниэла послушно натянула на голову плед, и теперь среди шотландской клетки синего с белым цветов торчал красный нос, которым она усиленно сопела, да сверкали слезящиеся глаза.