Привычка жить
Шрифт:
— Не советую вам ничего нажимать. Я из Службы Внутреннего Контроля.
С этими словами он грохнул альбомом о стойку и раздраженно махнул перед ее глазами солидной платиновой ксивой.
— А для вас, — продолжил он грозно, — я был обычным мирным посетителем. И на ваше счастье предпочитаю пока им оставаться.
«Ага, — мелькнул в ее голове проблеск понимания, — этим внутренним контролерам тоже нужны девочки… для „внутреннего контроля“, само собой. Но они предпочитают это не афишировать…»
— Давайте всё забудем и начнем сначала, — с жестким великодушием
«Ах да, этот, помнится, запал на Фанни. — подумала Мадам. — Или… О, боже, она во что-то вляпалась!..»
— Но я же вам… — начала она и запнулась: «сначала» прозвучало достаточно однозначно, как бы условно вычеркнув все произошедшие между ними перед тем недоразумения. — Я извиняюсь, но Фанни сейчас на выезде, — сказала она практически то же, что в первый раз.
— Что ж, тогда… У вас должен быть ее ролик.
— Ролик? — Червленые брови Мадам недоуменно сдвинулись, потом изогнулись в тайной насмешке: — Ну, если вас устроит ролик…
Молодой человек из СВК со вздохом прикрыл глаза:
— Ролик, фотография, что угодно. Только увидеть, вы понимаете русский язык? Чтобы убедиться, — пояснил он, — не является ли она интересующей нас персоной.
«Всё-таки вляпалась Танька!» — с этой мыслью Мадам указала на альбом:
— Ее фотографии есть там, целое портфолио. Вы разве их не нашли?
— Представьте себе, не нашел. Может быть, вы найдете? — сказал он, распахивая перед ее носом альбом.
Глазам Мадам предстали изуродованные и помятые, а частично выдранные листы. Она поворошила их пальцем:
— Что это?..
— Это прямое попадание.
Он бросил перед ней на стойку пулю:
— Вполне возможно, что ваши девочки спасли мне жизнь. Мне или вам, — поправился он и добавил: — Вы же были рядом.
Потом еще раз вздохнул и произнес:
— А теперь, будьте любезны, поставьте мне ее ролик.
— Да, конечно, — пробормотала Мадам. — Вот он. Прошу.
«Насколько всем было бы легче, — подумал Андрей, — если бы она произнесла эту фразу три часа назад».
Они прошли к креслам для посетителей, над которыми висел большой экран. Андрей опустился в одно из них.
— Кофе? Или коньяк? — как ни в чем не бывало спросила Мадам.
— Кофе, — сдался Андрей, про себя удивившись, что после перестрелки у нее за стойкой могло еще что-то сохраниться.
Мадам поставила кассету и отплыла туда за кофе.
А он моментально забыл о ней, наконец-то вперившись в экран.
Дисплей зажегся, и по нему довольно долго скользили различные фрагменты женского тела — похожего, да. Но он, как бы там ни было, предпочитал думать о нем как о чужом. Слишком много глаз похотливо изучали, а потом лапали эти изгибы, чтобы он нашел в себе силы узнавать их, как те — неповторимые и навек для него единственные. Рождающие в душе это страшное слово — «любовь»…
Ему пришлось помучиться, прежде чем на экране появилось ее лицо. Чему и удивляться, ведь по значимости лицо занимало для здешних завсегдатаев далеко не первое место. Отрадно, что оно
Андрей подался вперед.
В этот момент перед его носом образовалась дымящаяся чашка.
— Прошу, ваш кофе.
Чертыхнувшись про себя, он отвел от лица руку с чашкой.
…Черные прямые волосы. Белая кожа. И… вот они — загадочно прищуренные глаза.
Он откинулся в кресле и перевел взгляд на Мадам — та стояла рядом, глядя на экран. На лице, которое она в данный момент не контролировала, читалось критическое презрение к этой щуплой шлюшке, вовек не способной подняться до настоящей профессионалки, к тому же обеспечившей сегодня кучу неприятностей пригревшему ее заведению и его лучшим работникам.
Андрей взял лежавший на столе пульт и нажал на кнопку. На экране застыла овальная мордашка с загадочными глазами — голубыми незнакомыми глазами незнакомой ему проститутки Фанни.
— Ну, где там ваш кофе, — устало проронил он. — Да, и будьте добры, добавьте в него коньяка.
Глава 5
Вот уже больше двух лет Андрей Маркелов работал в СПАСе, а засекреченной информации, к которой его постепенно допускали, казалось, не убывает. Грандиозная космическая империя, созданная людьми, обратилась в прах буквально в одночасье, и он до сих пор был далек от понимания, как такое могло произойти. Зато теперь он знал, что далеко не на всех планетах Галактики во времена человеческого могущества царили счастье и процветание: миры были разделены на жесткие категории, где наверху, на так называемых «люксах», роскошествовала элита, а уделом самого низа, именуемого планеты-парии, были дикость и первобытно-общинный строй.
Когда здание империи пошатнулось и стало рушиться, именно выходцы с парий составили необходимую армию для спасения уцелевших людей и эвакуации их на достаточно благоустроенную Землю-А4, обозначенную в секретных архивах как Новая Мать. Сама же армия парий базировалась на одной из захудалых планет под индексом Ф24. По завершении эвакуации Портальная Сеть была полностью отключена, и парии оказались запертыми на этой Ф24. Таким образом, для них она, хочешь не хочешь, тоже стала Новой Матерью.
— Выходит, их использовали, а когда надобность отпала, оставили жить в непригодном мире? — Андрей хотел уяснить для себя всё относительно человеческой политики, не меняющейся со стародавних времен: расставить, так сказать, все точки над ё.
— На поверхности всё просто, — откликнулся капитан Прошин, выпуская клуб дыма, — и попахивает, согласен, подлостью.
Они сидели в ординаторской, курили, щурясь в окно на расплывающийся по горизонту багровый солнечный шар.
— Подлость, откуда ни посмотри, ею и остается, — с мрачной убежденностью изрек Андрей.