Приют героев
Шрифт:
– …кабаний окорок, запеченный на углях в имбирных сухариках…
– Окорок давай!
– Присоединяюсь.
– Похлебка из рябцев с пармезаном и каштанами; жареные в меду и масле кукушки…
– Рябцев, прошу вас.
– Жареные колбаски на горячем поставце, с кислой брюквой…
– Мне колбаски.
– Говяжьи глаза в соусе, называемом «проснувшись поутру»; нёбная часть в золе, гарнирована трюфелем; сом заливной…
– Что есть сом… заливный? Рыба? У вас плавать рыба?! Я буду его кушать!
– Крошево из телячьих ушей; горлицы
– Мне, любезный, гуся. Если не жирный.
– И подогретого вина с гвоздикой.
– Всем!
Ошарашивать спутников изменениями в плане действий Конрад не спешил. Ждал, пока принесут еду: на сытый желудок и конец света не в тягость. Внимательно разглядывал залу: низкий потолок, толстенные балки, крепкие столы и скамьи. Без изысков; просто, грубовато, надежно. Клиентелла должна внушать чувство безопасности. В дальнем углу ужинал королевский гонец, не из срочных: в синих, а не ярко-красных казенных портках, с бляхой на груди. Рядом с гонцом стучали пивными кружками, возглашая здравицы и галдя наперебой, трое зажиточных хуторян. Это их телеги Конрад заприметил во дворе под навесом. Видать, хорошо расторговались на столичной ярмарке, возвращаются с барышом.
– Ваши колбаски, сударь!
Обжаренные, пузатые тючки шкворчали на трехногом поставце, распространяя аппетитный запах. На отдельной тарели благоухала мелко накрошенная брюква, маринованная с ягодами кисляка. Рядом, в керамической соуснице, горкой был уложен белый хрен. К такой закуске лучше пошло бы темное пиво, а не вино, в особенности горячее… Но хлестать пиво на ночь, отягощая телесные закрома?! Фи! Вульгарно и не способствует здоровому сну.
Теплым вином барон во время еды полоскал зловредный зуб.
Авось, на пользу.
Утолив первый голод и убедившись, что спутники тоже отчасти насытились, он деликатно откашлялся.
– Дамы и господа! Прошу вашего внимания. Прежде чем закончить ужин и отправиться спать, нам следует договориться о завтрашних действиях. Если мы выступим с раннего утра и не станем медлить в пути, то к двум-трем часам пополудни сможем добраться до границы между Чурихом и Черно-Белым Майоратом, – Конрад старался говорить с уверенностью прирожденного командира, но вполголоса, чтобы слышали только свои. – На мой взгляд, именно там необходимо провести осмотр местности и детальную рекогносцировку. Если Черный Аспид в сговоре с некромантурой Чуриха, он не ждет вторжения со стороны союзников. Это шанс.
На самом деле у обер-квизитора имелись особые предположения насчет тройственной связи Чуриха, Майората и сгинувших квесторов. Но делиться ими с соратниками он не спешил. Зачем будоражить людей? Зачем вселять преждевременную надежду? Главное – чтобы назавтра они согласились, не мешкая, ехать к упомянутой границе и пробыть там столько, сколько потребуется.
– К гроболазам в пасть соваться… – протянул Кош, взлохматив пятерней рыжую шевелюру. Это являлось у хомолюпуса признаком напряженной работы мысли.
– Я понимаю ваши опасения.
– Вы абсолютно правы, барон. Поддерживаю ваш план.
– Хорошо.
– Я тоже держать… поддержать!
Аглая Вертенна зыркнула на Конрада единственным глазом и промолчала.
Мистрис Форзац кивнула, соглашаясь.
– Дык я… я как все! – смешался Кош. – Я и в разведку могу, ежли что!
– Значит, решено. Встаем на рассвете, завтракаем и выезжаем. Советую хорошенько отоспаться – день будет трудным.
Возвращаясь к еде, барон снова подумал о Генриэтте.
Небось, в Чурихе вигиллу колбасками не угостят…
– Прошу прощения, – вмешалась Наама, трогая малефика за коленку. – Андреа, милый, тебе успели предъявить ордер? Я имею в виду: предъявить до вхождения в портал?
– Нет! – крикнул малефик.
– Да! – крикнула вигилла.
Дуэт прозвучал в терцию.
– Слово против слова, – задумчиво пробормотал гроссмейстер Эфраим. – Сударь стряпчий, вы случаем не припоминаете: ордер был предъявлен вашему клиенту перед открытием портала или после?
– Закон «О насильственном перемещении физических лиц», статья VII, «Насилие астральное предумышленное», параграф шесть-бис, – невпопад откликнулся Тэрц, взмахнув флаконом, словно дирижерской палочкой. По будуару разнесся острый запах солей, охладив бушующие страсти. – Перемещение работников нотариата с лицензией, а также медикусов и служителей культов вне их желания считается отягчающим фактором. Подлежит гражданскому осуждению, вплоть до побития камнями.
– Совершенно верно, – согласился гроссмейстер. – Я вижу, вы мастер своего дела. При случае не откажите в консультациях.
– Не откажу, – ясным и звонким голосом произнес Тэрц. – Как лицензированный стряпчий с хорошей репутацией. При необходимости могу исполнять обязанности нотариуса. Личная печать вот, на цепочке, извольте убедиться. Готов принять участие со всем душевным рвением. Кров и трехразовое питание – за счет клиента.
– А по существу вопроса?
– А по существу – молю о снисхождении. Засосало. Сграбастало, втянуло и засосало. Против моего свободного волеизъявления. Дальше – тишина. Память отшибло, ваше чернокнижие!
– Молодец, – похвалила стряпчего Наама. – Умница. Как говаривал мой куратор: «Живой не сболтнет, мертвый не вспотеет!»
Фернан Тэрц, профос Надзора Семерых, низко поклонился некромантке:
– Благодарю, госпожа. Для вас консультации – со скидкой. Кстати, вам не требуется личный стряпчий? Дарственные, доверенности? Брачные контракты? Завещания?
И вновь припал к флакону.
Герань над ним цветом напоминала фонарь у входа в бордель Матушки Гусыни.
Мускулюс встал, набычился и шагнул к гроссмейстеру, как если бы собрался дать старцу в ухо.