Приют ветеранов
Шрифт:
Думал он об этом, возвращаясь в Приют, как-то механически, продолжая внимательно наблюдать: смотреть и слушать, снова опустив ноктовизор на глаза. И, как оказалось, не напрасно.
Наверное, днем он и не заметил бы людей, на расстоянии в полсотни ярдов мелькавших между невысокими, в рост человека, кустами. Они были до странности маленького роста, и опытный Урбс сразу понял — это батва, иными словами, пигмеи, При свете дня их передвижения скрыла бы пестрая, колеблющаяся листва. Сейчас совсем другое дело: прибор ночного видения сразу же воспринял движущиеся пятна, излучающие тепло, среди успевших
Урбс рванул свисток из кармана; громко, резко просигналил тревогу. И тут же, падая, откатился и открыл огонь — длинными очередями, чтобы свои сразу поняли, что происходит и откуда приближается опасность.
Впрочем, она, наверное, не только с этой стороны грозила: куда грамотнее было обойти Приют и атаковать самое малое с двух сторон. Урбс понимал, конечно, что нападают не профессионалы и тем более не парни из специальных отрядов: тех и ноктовизор не помог бы обнаружить, ибо их спецкомбинезоны снабжены системой принудительного охлаждения. Но это всего лишь лесные пигмеи, вооруженные, как и столетия назад, луками и стрелами, ножами и дубинками, быть может; вряд ли им удастся осилить хорошо налаженную оборону…
Так думал Урбс, достреливая уже второй рожок; больше при себе у него не было, но его уже поддержали: неподалеку били еще автоматы и наконец заговорил пулемет. Их было два в отряде Урбса; не прошло и двадцати секунд, как в дело включился второй, но уже по другую сторону.
У нападавших с самого начала не хватило характера или опыта. Дождись они, пока Урбс, проверявший посты, зайдет за ограду Приюта, во внутренний дворик, еще неизвестно, как засекли бы приближавшихся постовые, может, и прозевали бы, потому что, откровенно говоря, такого поворота событий никто не ждал, а пигмеи батва умели возникать неожиданно и исчезать так же.
Сражение продолжалось, но без стремительного штурма. Может быть, нападавших было не так уж много или им неизвестно, сколько здесь, в Приюте, собралось. А тут, кроме персонала, находилось без малого четыре десятка ветеранов. Человек, знакомый с ними лишь поверхностно, не поверил бы, что эти едва волочащие ноги калеки могут оказать какое-то сопротивление. Среди населения бытовало мнение, возникшее скорее всего после регулярных прогулок ветеранов, что эти бедняги в обтрепанном камуфляже без помощи и на горшок сходить не могут, не говоря уже о владении оружием. На самом же деле это было не совсем так — или совсем не так.
Сражение приняло, так сказать, позиционный характер, подумал Урбс, вставляя новый рожок из сумки, только что подброшенной ему охранником. И этим, пока не поздно, следовало воспользоваться. Потому что, если бой затянется, стрелы нанесут немалый урон персоналу Приюта; это будет означать провал операции, иными словами — тысячу и одну неприятность, из которых самая маленькая — остаться без денег, а самая большая грозила потерей самой жизни. Нападающие быстро сообразят, что такой бой никакого успеха им не сулит, и прибегнут
Похоже, нападавшим удалось все-таки перебраться через ограду, а может быть, они отыскали заднюю калитку, потому что стрелы стали вылетать уже и из внутреннего двора. Урбс, обождав, пока в полуоткрытые ворота не занесли раненого, свистком подозвал ближайшего охранника и, уступив ему место — удобное, за невысоким бугорком, умело, по-пластунски, дополз до проходной будки и оказался во внутреннем дворе. Поднялся на ноги и, пригнувшись, помчался к ветеранскому корпусу. Прорысил по коридору и вбежал в операционную.
Там на столе уже лежал подобранный им раненый, близ него находилась мисс Кальдер. Вооруженная автоматом, она готова была открыть огонь при первом же признаке непосредственной опасности.
— Ну, что там? — сразу же спросила она приглушенным голосом, словно нападавшие могли ее услышать.
— Ничего страшного. Как пациенты? Вы хоть раз посмотрели?
— Конечно. Две стрелы угодили в открытое окно. К счастью, они не отравлены. Одна попала в пациента — легкая царапина.
— А этот… раненый, вновь поступивший?
— Жив. Ничего страшного. Правда, большая потеря крови. Вливаю раствор.
— Ладно, это сейчас не главное. Впрочем… Если вся эта история завершится благополучно, мы его прооперируем по нашей программе.
— Вряд ли он нуждается в этом.
— Мы нуждаемся, мы. Тогда у нас будет уже тридцать девять ветеранов. А сию минуту меня интересует другое. Ветераны. Можно подключить их?
Она поморщилась.
— Риск.
— Другого выхода не вижу. Мисс Кальдер только моргнула.
— Ну что ж, я готова.
— Тогда начинайте. Поднимайте их и выводите.
Я пойду во двор, посмотрю, как у них будет получаться, потом вернусь к вам.
И, не дожидаясь ответа, повернулся и выбрался наружу. Он снова ловко заскользил по земле и лишь морщился, когда поверх головы с шелестом проносилась стрела. А мисс Кальдер вошла к пациентам.
Ветераны неподвижно лежали в своих койках, одетыми, словно прилегли на минутку перед тем, как тронуться в путь. Грудь каждого едва заметно поднималась и опускалась; если бы не это движение, можно было подумать, что все они мертвы.
Потом их словно током ударило: все лежавшие одновременно вскинулись, сели в койках, так же синхронно свесили ноги, встали. Ни одного лишнего движения и ни одного нарушения синхронности. Словно действовал один человек, а все остальные были всего лишь его отражениями. Еще секунда — и медленно, ритмично они зашагали к выходу, едва поднимая ноги. С другого конца просторного помещения к мисс Кальдер уже подходил санитар.
— Оружие! — скомандовала женщина.
Санитар, кивнув, отвернул в сторону. Там, у торцевой стены, стояла оружейная пирамида, закрытая на задвижку. Санитар распахнул ближайшую дверцу. За ней ровной шеренгой стояли современные автоматы, какими вооружают войска спецназа.