Приют
Шрифт:
Роман непонимающее смотрел на подчиненного, зрачки его расширились.
– Что… ты…
– Да, я Михаил Галимов. А ты умирающий кусок дерьма, – улыбнулся милиционер и, поднявшись на ноги, отряхнул колени от налипших травинок. Он уже решил, что нужно делать.
– Сука… – выдохнул Роман с ненавистью. Он уже почти ничего не видел, глаза застилал красный туман.
Галимов вытащил из багажника лопатку, взял «дипломат» и направился к лесу. Отойдя метров на сорок, он закопал «дипломат» под кустом. Чтобы не забыть место, поставил лопаткой зарубку на росшем рядом
Когда он вернулся, глаза Романа были закрыты, и Галимов уже решил, что он отдал концы. Наклонившись поближе, он увидел, что грудь милиционера вздымается. Живучий, черт бы его подрал! Он направился к Денису. Критически осмотрев труп, он поднял пистолет и проверил магазин. Так, осталось два патрона. То, что нужно.
– Михаил… – прошелестел сзади Роман, но тот ухом не повел. И хотя с такой сквозной дырой в животе люди живут очень мало, Галимов не мог рисковать – времени и так было в обрез. Он взвел курок, наставил пистолет в лицо Романа и, отвернувшись, выстрелил.
Господи, как он не хочет этого делать, но иного выхода нет. Ему нужно хоть какое-то алиби, иначе этот старый лис Шипов сразу все раскусит. Но все бы ничего, если бы он панически не боялся боли… Ладно, ради тех денег он готов вытерпеть не только это.
Он приблизил пистолет к своей левой руке и, зажмурившись, нажал на спусковой крючок. Руку дернуло, словно от разряда тока, и Галимов испуганно вскрикнул. Рукав мгновенно намок от крови.
Теперь нужно поторапливаться. Переборов боль, он тщательно стер свои отпечатки пальцев с рукоятки «беретты». После этого он аккуратно вложил пистолет в руку Дениса. Посмотрел на почти разорванное пополам лицо трупа, зачем-то улыбнулся. Затем, сообщив о нападении, вызвал помощь. Все, теперь можно немного расслабиться. Облокотившись на крыло «БМВ», он закрыл глаза.
29
– Останови здесь! – резко бросил Шмель Вахе. Огромный «Хаммер», уже покрытый толстым слоем пыли, затормозил у съезда с трассы. Шмель вышел из машины и стал осматривать дорогу. Нагнулся и зачем-то потрогал гравий.
– И чего мы приперлись сюда? – раздраженно спросил Ваха. Он обернулся к Тиме, продолжавшему с равнодушным видом дымить «Лаки-Страйк». – Тима, может, ты ему скажешь? Я, например, уже хочу жрать.
Тима усмехнулся и стряхнул пепел:
– Я бы не стал на твоем месте спорить со Шмелем. Видишь, в каком он состоянии? К тому же не забывай, зачем мы тут.
Ваха состроил ужасную гримасу, словно проглотил дохлую жабу.
– Этот Денис с Серегой наверняка уже греются на Кипре и отрываются по полной программе на деньги Главного, – пробурчал он.
– Сомневаюсь, – коротко ответил Тима, выбрасывая окурок в окно. Они замолчали. Вскоре Шмель вернулся в машину.
– Поехали, – сказал он.
– Куда? В лес? – Ваха уставился на Шмеля, как на полоумного.
– Да, в лес, – холодно сказал Шмель. – И больше не задавай дурацких вопросов.
Ваха хотел сказать, чтобы Шмель перестал корчить из себя начальника, но пронзительный вой сирен оборвал его на полуслове. На дороге показались несущиеся на большой скорости три милицейские
– Что там могло произойти? Ты думаешь, это связано с нашими ребятами? – тихо спросил Тима.
– Я догадываюсь. Но теперь мы явно опоздали. – Шмель с неприязнью смотрел на патрульную машину. Из нее вылезли трое милиционеров, один из них в солнцезащитных очках махнул рукой, приказывая им выйти из «Хаммера».
Когда они вышли из джипа, их быстро обыскали, затем начался осмотр машины. Шмель заскрипел зубами: под сиденьем лежало их оружие – три австрийских шестнадцатизарядных пистолета «Глог-19». Через минуту они были обнаружены, и мент, очевидно, старший в группе, достал наручники и что-то сообщил по рации. Через несколько минут к ним подъехала еще одна милицейская машина.
– Командир, на это оружие у нас есть разрешение, – пытался урезонить их Шмель, но все было бесполезно. Застегивая «браслеты» на его руках, мент в солнцезащитных очках сказал:
– Мужики, вы просто оказались не в то время не в том месте. Если с вашими «пушками» все в порядке, мы отпустим вас.
Их погрузили в машину. Перед тем как закрылись двери, Шмель в последний раз взглянул на дорогу, и его обдало каким-то призрачным холодом. Он был уверен, что Сереги и Дениса уже нет в живых.
30
Ярик все же постелил на сиденье куртку Митрича, несмотря на то что кровь давно высохла. Машину трясло, их подкидывало, как жарящийся попкорн на сковородке. Рута включила радио, но сообщений, касающихся их подвигов, пока не передавали. Митрич был как-то подозрительно тих, и Ярик несколько раз оборачивался, проверяя, не умер ли он. Попытки свыкнуться с мыслью о возможной смерти своего брата были не очень удачны, и юноша чувствовал неосознанный страх.
– …Ты серьезно? – неожиданно спросила Рута.
– Что серьезно? – с недоумением посмотрел на нее Ярик.
– Я спрашиваю, ты не шутил, когда сказал, что мы бросим Митрича?
– Никто не собирается бросать его. Но нам в любом случае нужно расходиться. Пока мы вместе, найти нас проще простого.
– В таком состоянии его нельзя оставлять одного. И ты сам это знаешь, – ответила Рута. – Оставив его одного, ты этим убьешь его.
– Боже, что я слышу? – Ярик не верил своим ушам. – И что же ты предлагаешь? Возить Митрича с собой, пока он не прикончит нас обоих?!
– Не волнуйся, он уже никого не прикончит, – глухо сказала девушка. – Не сегодня-завтра он умрет.
Ярик вздохнул и ничего не ответил.
Дороги впереди почти видно не было из-за высокой травы. Колеи становились глубже, и скорость «пятерки» немногим превышала скорость муравья. Подпрыгивая на выбоинах и ямах, автомобиль медленно катился вперед.
– Ты знаешь, у нас скоро закончится бензин, – взглянув на стрелку, подрагивающую у отметки «0», сказала Рута.
– Что ж, этого следовало ожидать. У нас осталось что-нибудь из еды? – вдруг вспомнил Ярик.