Приз победителю

Уикс Ли

Макс наклонился и приблизил свое лицо к лицу Люси. Она даже почувствовала на лбу его дыхание.

— Да.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Но крови много, и есть рассечения, которые необходимо зашить.

— В таком случае, Макс, отвези меня в госпиталь.

Водитель сделал, как было велено.

Люси отпустили домой на следующее утро. Сказали, что она еще легко отделалась, учитывая обстоятельства. Но как бы то ни было, обнаружили трещины в двух ребрах, кровоподтеки по всему телу и несколько глубоких

порезов на лице. Самые неприятные раны на лбу и вокруг глаз потребовали наложения швов.

— Я знала, что в один прекрасный день это обязательно с тобой случится, — сказала дрожащим голосом Ка-Лей. Девушку била крупная дрожь. Казалось, процесс осмотра ран сестры вызывал у нее самые настоящие физические страдания. — Прошу тебя, Люси, не возвращайся в этот гадкий клуб. Мы подыщем тебе другую работу. Не волнуйся, как-нибудь проживем.

Случившееся поразило и расстроило Джорджину ничуть не меньше, чем Ка-Лей. Когда она смотрела на избитое лицо сестры, ее начинало подташнивать.

Люси ничего не сказала на слова сестры, так как ей отбили легкие и было трудно не то что говорить, но даже дышать. Когда она передвигалась по квартире, делала передышку после каждой пары шагов. Добравшись наконец до своей спальни, она рухнула на постель и некоторое время лежала без движения, приходя в себя. Струившийся из окна яркий солнечный свет вызывал сильнейшую резь в травмированных глазах, и Ка-Лей, заметив это, поторопилась опустить шторы. Потом подошла к постели сестры и присела на край. В следующее мгновение к ней присоединилась Джорджина. Все это время Макс стоял в дверях и ждал, когда его отпустят.

— Ты знаешь, почему они сделали это с тобой, Люси? Ты их запомнила? — спросила Джорджина.

Ка-Мей, продолжая хранить молчание, прикрыла глаза и отрицательно покачала головой.

Джорджина повернулась к Ка-Лей:

— Думаю, надо позвонить в полицию.

Люси застонала и отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

— Я знаю, что ты не хочешь вмешивать в это дело полицию, но не можем же мы сидеть просто так и ничего не делать?

Джонсон повернулась к Ка-Лей в надежде заручиться ее поддержкой, но та столь же энергично помотала головой:

— Не думаю, что нам надо звонить в участок. Полицейские ничем нам не помогут.

Люси начала тихо плакать. Слезы вытекали по одной из-под покрытых запекшейся кровью век и скатывались по распухшим, посиневшим от кровоподтеков щекам.

Но не от воспоминаний об избиении и групповом изнасиловании сжималось ее сердце и болезненно стягивало кожу вокруг ран на лбу и под глазами. Люси плакала не от боли. Она думала о долге, понимая, что с такими повреждениями на лице и теле у нее нет никаких шансов заплатить его.

Глава 64

Чтобы Люси смогла залечить раны и вернуться к работе, должно было пройти несколько недель. Поэтому, пока Джорджина и Ка-Лей трудились, чтобы заработать на пропитание, Люси выступала в роли домохозяйки. На практике это означало, что она весь день сидела в квартире, временами

впадая в состояние своеобразной летаргии, явившейся следствием шока. Эти перерывы на сон занимали в общей сложности несколько часов. При этом она совершенно не спала ночью, а в промежутках между приступами забытья бродила по квартире и делала кое-какую домашнюю работу. К примеру, перестилала кровати, разглаживая складки на покрывалах и простынях, или аккуратно складывала одежду. На это у нее уходили часы, хотя прежде она тратила на такие мелочи несколько минут.

Ка-Лей и Джорджина, когда бывали дома, ходили по квартире на цыпочках, стараясь не встречаться с избитой. По ночам девушки лежали в постели и шептались, время от времени бросая взгляд на стену, отделявшую их комнату от спальни Люси, прислушивавшейся к их разговорам. Сестры считали ее главным источником их неприятностей и бед, женщиной, которая все портит. Раньше они хорошо к ней относились, но Ка-Мей ввергла их в мир, куда они вовсе не стремились попасть. Также осквернила и разрушила семейный очаг, который они строили, и теперь им не было здесь покоя, ведь Люси находилась дома двадцать четыре часа в сутки.

Любимым местом Ка-Лей и Джорджины стал бар «Париж» в Козуэй-Бэй, куда они заходили, когда хотели поговорить без свидетелей. Зайдя в бар, где из динамиков лилась песня в исполнении Эдит Пиаф, Джорджина расположилась за столиком, на столешнице которого красовался подсвечник в виде пузатой винной бутылки с оплывшей в горлышке восковой свечой, а на стене рядом висели выцветшие французские афиши. В баре почти не было посетителей, если не считать официанта и бармена, сплетничавших о заказчиках и клиентах. Время едва перевалило за пять вечера, и наплыва посетителей ближайшие пару часов не ожидалось. Вскоре в зале появилась напряженная и взволнованная Ка-Лей. Джорджина оставила ей сообщение, что им необходимо срочно увидеться.

— Что-то случилось? — Ка-Лей плюхнулась на скамейку напротив. — Какие-нибудь новые неприятности?

Джорджина поторопилась успокоить ее:

— Все нормально. По счастью, ничего не произошло. Просто я хотела поговорить с тобой о том, как нам быть дальше.

Ка-Лей сосредоточенно свела на переносице брови и согласно кивнула.

Джорджина продолжила:

— Я долго думала и пришла к выводу, что нам следует поговорить с ним. Необходимо сказать мистеру Чану, что Люси больна и ей потребуется некоторое время для того…

Бармен и официант замолчали и прислушались к их беседе. Джорджина понизила голос:

— Короче говоря, нам необходимо придумать, как помочь Люси. Для этого мы должны сделать все, что в наших силах.

— Согласна. Тем более сейчас это проблема не только Люси, но и всей семьи. Надеюсь, ты поняла, какие это дурные люди? — Ка-Лей попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось. — Может, в свете всего этого тебе лучше вернуться в Англию? Так оно будет безопаснее. Поедешь домой? — Девушка замолчала и отвела глаза, с замирающим сердцем ожидая ответа сестры.