Приз победителю
Шрифт:
На следующий день ему позвонила Мэнди:
— Как ты, чтоб тебя черти взяли, посмел на нее покуситься? Она такая хорошая девочка… Почему не пригласил к себе какую-нибудь опытную бабу? Почему остановил свой выбор именно на Джорджине?
— Готов просить прощения за содеянное. Честно говоря, я и сам не в восторге от того, что случилось. Но выискивать причины, почему поступил так, а не иначе, не стану. Она мне нравится, и этим все сказано.
— Значит, ты даже не отрицаешь, что о свидании в привычном понимании этого слова не было и речи и ты просто хотел переспать с ней, а наутро отбросить как негодную ветошь? Интересно, что ты сказал ей на прощание? «Будь здорова»? Или: «Пока, детка, может, еще
— Ну хватит, Мэнди! Кажется, я уже извинился…
— Тебе не передо мной, а перед ней надо извиняться. Такая приличная, воспитанная девушка, а ты… И когда ты только повзрослеешь, Мэнн? Складывается впечатление, будто сознательно избегаешь каких-либо эмоциональных привязанностей, нормального человеческого счастья. Я очень хорошо отношусь к тебе, но при всем том не могу не сказать, что ты сам себя разрушаешь, а заодно тех людей, которые волей судьбы оказываются рядом с тобой. Говорю тебе — дай волю чувствам, пока не поздно, влюбись в кого-нибудь, иначе пропадешь! — С этими словами она в сердцах швырнула трубку на рычаг.
Мэнн спустился на первый этаж в оперативный центр. Когда он вошел туда, оживленные голоса обменивавшихся комментариями офицеров стихли словно сами собой, и в помещении воцарились монотонные звуки привычной офисной деятельности. Казалось, люди настолько погрузились в работу, что им было недосуг поднять глаза от компьютера, чтобы поздороваться с инспектором или хотя бы встретиться с ним взглядом.
Инспектор остановился в центре комнаты и стал ждать, когда сотрудники прекратят изображать тотальную занятость и соизволят посмотреть на него.
— О'кей. Хочу, чтобы вы все это услышали. Последней жертвой маньяка оказалась моя близкая знакомая. Таким образом, расследование в определенном смысле приобрело для меня личный характер. Но я как профессионал не стал от этого хуже. Так что не пытайтесь делать вид, что меня здесь нет. Я хочу, чтобы мне сообщили все последние новости по этому делу, а также о том, как развиваются события в настоящее время. И побыстрее!
В комнате послышалось шушуканье, после чего нестройный хор пропел: «Будет сделано, сэр». Мэнн кивнул, вышел из оперативного зала и направился к себе в офис.
Глава 62
— Энджи, говори.
— Вероятно, ее держали в заточении несколько месяцев. Отмечаются потеря веса, систематические пытки. На теле обнаружены сильные кровоподтеки, на запястьях — глубокие раны. Сделанные замеры показывают, что ее подвешивали за запястья и держали так долгое время, видимо, последние двадцать четыре часа ее жизни.
— Ее расчленил тот же тип?
— Да, босс. — Отвечая, Ли смотрел в пол.
— И были взяты трофеи?
— Да.
Три детектива остались наконец в одиночестве за закрытыми дверями офиса. Здесь Мэнн мог задать вопросы, которые не отважился озвучить в оперативном зале, где за ним наблюдали десятки глаз.
Он подошел к окну, поднял штору и устремил взгляд в закатное небо. По темнеющему небосводу ползли оранжевые, с багровой каймой облака, напоминавшие растекающуюся вулканическую лаву. Хотя рабочий день заканчивался перечислением ужасов, закат был все так же прекрасен. Мэнн бросил взгляд на своих сотрудников, которые в молчании ждали, что скажет босс. Он почувствовал, что завладевшая им злость глубоко проникла в его душу, на дне которой подобно клубам ночного тумана начинало концентрироваться еще более сильное чувство, именовавшееся ненавистью. Как говорится, добро пожаловать в мир страстей, сильных чувств и эмоций, господин инспектор. Все-таки Мэнди была права: до сих пор он жил в каком-то выхолощенном, лишенном чувств мире, ибо со дня смерти отца старался как можно меньше к ним апеллировать.
Когда солнце скрылось за горизонтом, Мэнн опустил штору
— Я хочу, чтобы вы попытались представить себе, что конкретно произошло с каждой из этих женщин с той минуты, когда они поздоровались с убийцей, и до того, как их обнаружили в пластиковом мешке. Энджи, пролистай еще раз дело Беверли Мэтьюз. Выясни, есть ли новые данные по ней у экспертизы. Проверь, кого допрашивали в прошлые годы в связи с ее исчезновением. Креветка! За тобой остается разработка темы пыток, собери все материалы по местности, где были найдены трупы, и сделай для меня подборку наиболее существенных фактов. Не забудь также собрать сведения по отпечаткам шин. Когда закончишь разрабатывать сценарий предполагаемого развития событий, сообщи, откуда мешки привезли на место, и укажи, как их туда доставили — волоком, выбросили из автомобиля — ну и так далее… — Ли записывал указания Мэнна со всей поспешностью, на какую только был способен. — Кроме того, я хочу, чтобы ты стал завсегдатаем баров и ночных клубов, изображая иностранного туриста. Тебе это не составит труда, поскольку ты говоришь по-английски, как янки. И еще: найди фильмы, о которых говорила Энни. Спрашивай те, в которых фигурируют иностранки или девушки, специализирующиеся на садомазохизме.
— Слушаюсь, босс.
Мэнн собрал копии всех поступивших в офис за последнее время документов и поехал домой. Полицейский департамент представлялся не самым подходящим для него местом, ибо он нуждался в покое и уединении. Предстояло в течение следующих двенадцати часов проникнуть как можно глубже в сознание жертв Мясника.
По пути домой он зашел в супермаркет, набил полуфабрикатами и консервированными продуктами два огромных пакета и втащил их по лестнице на свой этаж. Отперев замок и просунув в щель дверного проема ногу, чтобы дверь не захлопнуло сквозняком, он поднял пакеты с пола, вошел в квартиру и первым делом отправился на кухню, где выгрузил покупки, разложив по полкам и отделениям холодильника.
Потом он принял душ, выпил большую порцию коктейля с водкой и поджарил себе овощей с мясом. Усевшись за стол, чтобы поесть, включил телевизор и посмотрел новостную программу. Как выяснилось, в городе намечались политические шествия и демонстрация в поддержку демократии. Мэнн не ставил это горожанам в вину. Если бы он не служил в полиции, сам с удовольствием принял бы участие в подобном марше протеста. Особый район лихорадило, так как китайское правительство постепенно спускало на тормозах данные до передачи власти обещания не вмешиваться в политическую и экономическую жизнь Гонконга. В частности, в город с ведома китайских властей прибыла группа русских бизнесменов, подозрительно походивших на мафиози. Гостей принимали и развлекали представители триады, что только подчеркивало указанное сходство. Более того, в отличие от членов триады русские не стеснялись говорить на каждом углу о своей принадлежности к преступным группировкам.
Мэнн выключил телевизор, отнес тарелку на кухню и вымыл. Тут ему пришло в голову, что он чуть ли не намеренно затягивает время перед тем, как приступить к своим изысканиям.
Объяснимо, но неприемлемо.
Открыв портфель, инспектор извлек взятые с работы документы и фотографии, после чего разложил их в определенном порядке на полу гостиной.
Жертва номер один… Он поместил ее фотографии под окном в дальнем правом углу гостиной. Фотографии жертвы номер два расположились по ходу часовой стрелки напротив окна — и так далее. Раскладывая фотографии по кругу, Мэнн оставлял между ними свободное место, позволявшее ходить от одной группы снимков к другой. Последними легли на пол фотографии, принадлежавшие Хелен — жертве номер шесть. Детектив поместил их рядом со снимками первой жертвы, но чуть в стороне от общей кучи.