Приз

Болдуин Билл

P.S. МОЖЕТ, ПАРОЧКА НЕСЛОЖНЫХ МАНЕВРОВ — И ДОМОЙ? МЫ ВСЕ РАВНО ТЕБЯ НЕ ДОГОНИМ!

ДВИГАТЕЛЬ РАБОТАЕТ ПОЧТИ НА МАКСИМУМЕ. ДЕЛАЮ ПАРУ ПОВОРОТОВ И ВОЗВРАЩАЮСЬ В ВУЛСТОН. ДАВАЙТЕ НАПЕРЕГОНКИ.

БРИМ.

ТЫ ВЫИГРАЛ!

ВАЛЕРИАН.

После нескольких самых элементарных маневров Брим стал вести корабль осторожно,

опасаясь как встречного движения, так и растущей температуры гипердвигателя. М-5 показал себя надежным, послушным корабликом, а его гипердвигатель обещал оправдать свое прозвище «Колдун» — только бы содескийцы справились с проблемами его охлаждения.

Перед самой посадкой он снова увидел рой репортерских кораблей, которые вились в опасной близости от нового гоночного аппарата Империи.

Брим чуть не скомкал посадку, чтобы избежать нового столкновения, но тут откуда ни возьмись появились три имперских эсминца и отогнали штатских, а после строем сопроводили Брима сквозь атмосферу и до самого озера. Эти корабли класса «Р» совсем затерли маленький М-5 и преподали Бриму урок относительности величин. С борта легкого крейсера «Непокорный» эсминцы казались ему карликами!

— Спасибо за помощь, — передал им Брим, благополучно сев на озеро. — С этими репортерами вечно одни хлопоты.

— Точно, — ответил один из эсминцев. — Мы видели запись того, что случилось, когда они заинтересовались вашим полетом в прошлый раз.

— Рад пообщаться с тобой снова, Брим, — передал другой корабль. — Это твое суденышко куда меньше, чем старый «Свирепый», но ход у него, похоже, гораздо быстрей.

— Кто говорит? — глухо спросил Брим в шлемофон.

— Гордон Ранвелл. Служил на борту «Наркастла», пока КМГС не отправил его в утиль. Многим из нас хотелось бы видеть, как ты вернешься во Флот.

Брим вздохнул — он не помнил этого человека.

— Спасибо. Мне тоже иногда этого хочется. — И он порулил к берегу.

* * *

После подробного разбора полета и совершенно необходимого душа Брим вышел с Романовой прогуляться у озера. Она переоделась в легкую клетчатую блузку, светлую юбку и мягкие белые мокасины. Прогулочные лодки сновали по глубокой воде, пахло свежестью. Брим шел широким вольным шагом, но Романова вскоре начала отставать — ее особая упругая походка сменилась чем-то вроде хромоты.

— Что с вами? — спросил он, беря ее под руку.

— Ничего, Вилф. Красиво сегодня у озера.

— Да, красиво. Но… вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

На лбу у нее выступили мелкие капельки пота.

— Вилф, этот день я запомню как один из лучших в жизни — правда. Впрочем, мы в самом деле можем постоять немного и полюбоваться пейзажем, — улыбнулась она.

Анна прислонилась к дереву. Она явно не желала обсуждать свое недомогание, и Брим охотно пошел ей навстречу. Довольно и того, что она здесь, рядом с ним.

— Ну как, заплатили вы Валериану? — усмехнулся он.

— Ох, Вилф, ведь доктор Бородов просто пошутил. Я свою работу по контрактам завершила еще вчера, и ваш друг Валериан весьма регулярно получает зарплату.

— Я рад, что вы решили остаться.

— Я

тоже рада. Для меня это особый день — как и для вас, конечно.

— Да. М-5 показал себя славным суденышком. Он еще нас всех удивит. Валериан, как видно, вложил в проект всю душу. — Брим заглянул в открытую дверь ангара. — Что-то подсказывает мне, что это не простой гоночный аппарат.

— А какой же он?

— Сам не знаю. Мне он кажется началом чего-то, еще неизвестного.

— Чего же все-таки, Вилф?

— Ну, скажем, новой разновидности космических кораблей. Я не знаю, какими они будут, — но Марк Валериан, думается, знает.

— И вам довелось полетать на первом из них, — мечтательно произнесла Романова. — Это, наверное, совершенно особое чувство. Я и сама чувствую себя не такой, как все, оттого что нахожусь здесь и смотрю на вас.

— Для меня вы давно уже не такая, как все, — задолго до того, как приехали в Вулстон.

— Спасибо, — сказала она, ласково глядя на него. — Я этого не забуду.

Они повернули назад, и Брим старался останавливаться почаще. Никогда еще он не встречал такую женщину, как Анна Романова, — тихую, нетребовательную, очень красивую и при этом не сознающую своей красоты.

Красные блики заката еще лежали на сиреневых холмах и долинах Вулстона, а невидимые ночные существа уже завели свой нестройный хор, когда Брим пришел к гостевому домику Романовой. Озеро Хэмптон светилось лазурью в прощальных лучах дня, и от хвойной рощицы пряно пахло смолой. На небе появились первые звезды. Из ангара в нескольких циклах ходьбы, где начиналась вечеринка, слышались музыка и смех.

Брим задержался у порога, вспоминая, каким извилистым путем шел к этой летней ночи. Дверь отворилась, и Романова вышла на крыльцо.

— Вы кого-нибудь ждете, мистер Брим? — с загадочной улыбкой спросила она. В сумерках она походила на прекрасный сон. На ней, как и в Тарроте, было декольтированное белое платье — вырез показывал пышную грудь в самом выгодном свете, не будучи при этом вызывающим. Но в эту ночь ее кавалером будет Вилф Брим, а не Виверн Теобольд. А кавалеру нельзя пялить глаза ни на бюст, ни на стройные ноги в туфлях на высоких каблуках. Зато на волосы — это сколько угодно. Анна распустила свою привычную косу, и волосы падали ей на плечи пышным каскадом, обрамляя лицо, как на портрете кисти старого мастера. Деловая женщина, с которой Брим когда-то познакомился в аталантском отеле «Гранд Кондорити», подверглась полной метаморфозе, и он не находил слов.

— Какой вы тихий, — шепнула она, взяв его под руку, и таинственный аромат духов пощекотал его ноздри.

— Я просто онемел, — выговорил он наконец, идя с ней к ангару. — Я сразу разглядел, что вы красивы, с первой же встречи, но чтобы так…

Она сжала его руку чуть сильнее:

— Спасибо, Вилф. Мне очень хотелось быть красивой сегодня.

По телу Брима пробежал трепет.

— Значит, ваше желание исполнилось — и мое тоже. Когда я увидел вас в Тарроте, я и не мечтал, что когда-нибудь окажусь здесь… об руку с вами и… — Брим, смеясь, покачал головой. — С Виверном Дж. Теобольдом состязаться трудно.