Приз
Шрифт:
Поглядев на работу, кипящую вокруг корабля, Брим увидел Валериана и Погреба, обоих в том же, в чем были вечером. Они шли к одному из пультов, смонтированному на тяжелом плоскодонном глайдере. Брим подбежал к ним:
— Как дела? Оба инженера так и подскочили.
— А, Вилф, — нахмурился Валериан. — Мы как раз собирались тебе звонить.
— Ну и?..
— Только что подсоединили новую систему управления, Вилф, — с кислой гримасой ответил Валериан. — Если повезет, мы застегнем его на все пуговицы через какой-нибудь метацикл. И — хвала Вселенной, что чудеса еще случаются, — мы, может, и корабль
На этот раз гримасу скорчил Брим.
— Я чую здесь какое-то большое «но». Почему я не слышу слова «полет»?
— Процесс электронасыщения, — пояснил Погреб, — потребует еще десяти метациклов. Брим сразу смекнул, в чем дело.
— И поскольку к тому времени гонки будут в разгаре, на летные испытания времени уже не остается. Я прав?
— Так оно и есть, Вилф, — кивнул Валериан. — Если вы с Молдингом решите участвовать, вам придется лететь на необкатанных, наспех собранных аппаратах с только что подпитанными экспериментальными гипердвигателями — и притом использовать их на всю катушку. Что скажешь?
— Замечательно. — Брим закатил глаза к небу. — Просто слов нет.
— Так ты согласен?
— На что?
— Лететь.
— Еще бы. Тебе, Марк, надо будет как-нибудь побывать на Карескрии и поглядеть на рудовозы, на которых я летал. Мы там радовались, если доставали хоть наполовину годные кристаллы. Это давало нам больше времени на размышления о том, выдержит корпус или нет. — Брим посмотрел Валериану в глаза. — И часто случалось, что не выдерживал.
Валериан пробурчал что-то неразборчивое.
— Думаешь, и Молдинг полетит?
— Спроси лучше его самого, — улыбнулся Брим. — Но мне сдается, он такой же самоубийца, как я, — особенно когда речь идет о гонках этого года.
— Вута ради, не толкай демпфер в отражательную зону, — предупредил Валериан. — Ни в коем случае. Это уж точно будет самоубийство. Отражательная система ни разу не испытывалась в этом корпусе.
— Не буду, — угрюмо пообещал Брим. — Мне приз надо выиграть.
— Вот это меня больше всего и беспокоит.
Ровно десять метациклов спустя Брим, уже в скафандре, приготовился сесть в свой заново собранный М-6Б. Единственной переменой, которую он заметил на мостике, был новый демпфер и панель с целым рядом индикаторов и надписью «отражение». Из индикаторов горел только один, с надписью «сканирование». Сам демпфер имел продленный радиус действия, но наспех присобаченная металлическая лента не пускала его дальше середины.
Снаружи медведи отсоединяли от камеры кристалла последние питающие кабели. На соседнем участке Н-излучателей полным ходом шла сборка корабля Молдинга. Только-только успеть. Гоночные полеты, как обычно, шли в порядке, обратном занятым в прошлом году местам. Последний азурнийский участник только что приземлился в каскаде брызг, и настала очередь Империи.
Поскольку оба корабля Лиги в прошлом году потерпели аварию, на этот раз они соревновались в числе первых. Оба новых угловатых «Гантгейзера ГА 262 A3» завершили гонку с необычно высокими показателями: Кирш Валентин (сильно прихрамывающий с утра) достиг средней скорости 99,56М, а заменивший Гренер провоет Воган Арн — 95,82М. Эти результаты как нельзя более ясно ответили на вопрос, способны
Наивысшим достижением двух торондских «Дампьеров» стала средняя скорость 96,79М. Очевидно, марионеточным государствам разрешалось соревноваться с хозяевами из Лиги только до определенного предела. И победа в эти пределы отнюдь не входила!
А теперь вот и второй азурнийский маленький «Раутор» вернулся в ангар, показав вполне приличную скорость 97,45М. Брим опустил лицевой щиток шлема и высунулся из открытого гиперэкрана, глядя, как красны-пейчевские инженеры задраивают последние люки. Известие о затруднениях Империи быстро разошлось по гипердрому. За барьером в свете карлссоновых ламп собралась огромная толпа — всем было любопытно, успеют ли «Красны-Пейч» и «Шеррингтон» завершить свое чудо к сроку.
Многие зрители вели съемку — на всякий случай. Среди них были и Облачники — эти, как всегда, бросались в глаза своими громадными оранжево-желтыми камерами. Брим даже издали видел, что эти камеры оборудованы сложной системой электронных линз для съемки на дальнем расстоянии.
— Ну, мы свое дело сделали, как могли, — сказал Погреб с края гравиподушки. Он переоделся в чистый комбинезон, но выражение тревоги не сошло с его лица.
Брим усмехнулся: этому медведю никогда не стать хорошим игроком в креэль. Всякий сразу поймет, какие козыри у него на руках.
— Так вы полагаете, что он полетит? Погреб, устремив глаза к небу, наставительно поднял палец:
— Лучший способ сдержать слово — не давать его вовсе. Я сказал только, что мы свое дело сделали.
— Ничего, с меня и этого хватит.
— А с меня — нет. Но я скажу тебе, храбрый Вилф Анзор: если бы в твоей кабине мог бы поместиться медведь, я полетел бы с тобой без колебаний.
— С меня и так причитается по возвращении, мой содескийский друг, — а за это тем более.
— Мы отпразднуем это на совесть, — сказал Погреб, отходя к другому М-6Б. — А если мы и коммандера Молдинга сумеем отправить — у нас будет пир горой!
Сразу после этого в наушниках Брима затрещал голос Урсиса:
— Это твой последний шанс пойти на попятный, мой безволосый друг. Если мы собираемся соревноваться, пора тащить тебя в гравибассейн. А оттуда фьюить — в небо.
— Я готов, Ник, — отозвался Брим, глядя сверху на медведя, который в красны-пейчевском комбинезоне стоял у оптической причальной тумбы рядом с гравиподушкой. Только его шлемофон и соединялся еще проводами с М-6Б.
Урсис, помахав ему, сделал знак водителю тягача, который осторожно отъехал на несколько иралов от тумбы и включил мощный буксирный луч. Луч помигал, приспосабливаясь к грузу, и загорелся ровным зеленым огнем.
Зрители за воротами стали расходиться, направляясь к имперскому гравибассейну, чтобы заснять последние приготовления к старту М-6Б. Все, кроме Облачников — эти шли в другую сторону, к большому «майестат-барону», стоящему сразу за ограждением. Как только они сели, глайдер по временному кабелю (одному из многих, протянутых в этом году по требованию КМГС) ушел на корреспондентскую площадку, где виднелось уродливое хвостовое оперение «Горн-Хоффа 810» — разведывательного корабля, перекрашенного под гражданский.