Призрак Карла Маркса

Призрак бродит по Европе…

Guten Tag!

Добрый день! Не пугайтесь, это обычный кусок ткани. Меня зовут Карл Маркс. Я уже не молод, скоро мне стукнет двести лет. Недоброжелатели твердят, что я давным-давно на кладбище и не могу быть призраком. Глупости и пустая болтовня. Это я собственной персоной, просто я прячусь под покрывалом. Европейские государства объединились и открыли на меня настоящую охоту, поэтому приходится маскироваться.

Уходя от погони, я бегал от преследователей, точно заяц от собак: из Берлина в Париж, из Парижа в Брюссель, из Брюсселя в Лондон, и мне всегда удавалось улизнуть. Сейчас с помощью этого покрывала я навожу на врагов ужас. Впрочем, вы всё увидите собственными глазами. Ведь меня считают мёртвым и страшно боятся моего призрака…

Что я делаю под покрывалом? Это долгая и печальная история, речь в ней пойдёт о классовой борьбе. Давайте общими усилиями приведём её к счастливой развязке, счастливому концу. Зачем нужен конец, если он не счастливый?

Моя история берёт начало за несколько лет до моего рождения на моей родине, в Германии, в области со звучным названием Силезия. В Силезии жили небогатые крестьянские семьи, только-только освободившиеся от власти жадных и ленивых помещиков. Крестьяне обрабатывали свои наделы и продавали зерно на городских ярмарках.

Но однажды, когда они привезли зерно на ярмарку, скупщик им сказал:

«Вы слишком много просите за зерно! Крестьяне из Вестфалии пользуются техникой, и у них зерно куда дешевле. Впредь я буду иметь дело только с ними, а не с вами. И не смотрите на меня с укором: я тут ни при чём, таковы правила Рынка!»

Силезские крестьяне вернулись домой ни с чем. Следующие несколько месяцев они питались зерном, пока запасы не истощились. Весной у них не было денег, и они не сумели купить семена для посева, – пришлось продавать дома.

Делец, приехавший посмотреть на дома, сказал:

«Вы слишком много просите за свои халупы! Крестьяне из Померании тоже перестали сеять хлеб, но их цены на дома куда ниже. Вдобавок ваши развалюхи никому не нужны. Вот вам несколько монет, и отправляйтесь в город искать работу. И не смотрите на меня с укором, я тут ни при чём, таковы законы Рынка!»

Делать нечего: силезские крестьяне поехали искать счастья в город. Весь их скарб умещался на нескольких повозках. С собой они прихватили только бельё, старую мебель да умение ткать: из поколения в поколение они делали ткани из льна и хлопка

и шили из них одежду.

В городе крестьяне сделались надомными ткачами, а точнее, изготовителями полотна. Они ткали день и ночь.

Так протекали месяцы, годы… Ремесло позволяло им более или менее сводить концы с концами: кормить семьи, платить за кров, покупать мебель. Постепенно перед ними опять забрезжила надежда. Но однажды торговец тканями, скупавший у них полотно, сказал:

«Вы слишком много просите за своё полотно! Ткацкие фабрики во Франконии продают мне то же самое куда дешевле. Впредь я буду иметь дело только с ними, а не с вами. А вы ступайте на фабрику и наймитесь туда на работу. И не смотрите на меня с укором: это не я опускаю цены, такова жестокая действительность Рынка!»

Пришлось силезским ткачам отправиться на ткацкую фабрику. Перед фабричными воротами они застали огромную толпу. Здесь теснились такие же крестьяне, как и они, вынужденные покинуть свои наделы; мелкие ремесленники, разорившиеся из-за фабрики; молодые люди, промотавшие свои скромные состояния, и даже мелкие торговцы, плохо усвоившие правила Рынка. Все эти люди были готовы пополнить класс рабочих, именуемый пролетариатом: им нечего было продать, кроме собственных рук, рабочей силы.

Тут же на помосте стоял старший рабочий, отвечающий за наём. Самоуверенный, он рявкнул во всё горло:

«Вас здесь чересчур много. Нам не нужно столько рабочих рук. Мы возьмём на фабрику самых покорных, тех, кто согласен трудиться за гроши. Впредь мы будем иметь дело только с ними. Делайте ваши предложения и не смотрите на меня с укором: я не виноват, так устроен Рынок!»

< image l:href="#"/>

Первый рабочий, уже в летах, назвал очень низкую цену за свои руки, с годами растерявшие проворство. Затем из толпы выступил молодой человек, сильный и здоровый, но голодный. Он назвал ещё более низкую цену, просто смешную цену. Третий рабочий показал на детей и добавил, что предлагает их в качестве бесплатной рабочей силы, если его возьмут. Он готов был работать больше других, а зарабатывать меньше.

И тут у ткачей лопнуло терпение. Они знать не знали, кто такой этот Рынок и почему он, подобно злому колдуну, повелителю преисподней, отобрал у них поля, дома, ремесло, а теперь намерен закабалить их самих. Так как виновник их бед оставался за пределами досягаемости, они разнесли подмостки, а старший рабочий в страхе бежал. Затем толпа ворвалась на ткацкую фабрику и стала крушить машины, производящие ткани по бросовым ценам. Разъярённые ткачи подожгли склад, где хранились готовые полотна. Когда строение запылало, как спичка, бунтовщики заметили солдат, – те взяли фабрику в кольцо и нацелили на них ружья.

Старший рабочий побежал жаловаться старшему мастеру, тот побежал жаловаться директору, директор побежал жаловаться властям, власти пожаловались самому королю, и король сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.