Призвание – опер
Шрифт:
– Давайте сразу по существу, – предложил Федор и повел всех за кафе.
Липков одобрительно кивнул головой. Все-таки жара на него действовала, и служака расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и чуть ослабил галстук.
Молодой следак раскрыл свою папку и приготовился писать.
Двое оперативников, которых задействовал Липков, тоже маялись от солнцепека. Один, белобрысый, с короткими усиками, рассеянно глазел по сторонам. Он чувствовал себя свободней. Другой, коренастый, с боксерским носом, был пристегнут к Федору, как собака на привязи. За сигаретами не отойдешь, хотя вон
Он увидел за табачным киоском маленькую синюю палатку, в которой торговали мороженым. Его белобрысый напарник быстренько сбегал и купил два пломбира: себе и коренастому. Прокурорским не взял. У самих ноги есть, пусть пойдут и купят. А опера им не шестерки.
Федору пришлось восстанавливать в памяти то немногое, что он запомнил перед тем, как окончательно вырубился тут, за кафе. На самом деле помнил он мало чего, но разочаровывать Липкова со следователем не стал. Кое-что пришлось придумать, чтобы его объяснение звучало правдоподобно. Иначе не поверят ему.
Заместитель прокурора слушал Туманова, снисходительно склонив голову набок. А молодой следователь, показывая перед начальством старание, то и дело задавал вопросы, которыми иногда сбивал Федора с толку.
Только двум оперативникам местного ОВД все было до фонаря. Оба со скучными лицами слизывали мороженое, мучаясь от жары. Вырядились на свою голову не по погоде, в пиджаки.
Но Федор понял, почему опера в пиджаках. У каждого в кобуре под мышкой по пистолету. Они охраняют подследственного. Одно неосторожное движение, и пара пуль ему обеспечена.
– Слушай, я на минуту сбегаю в эту забегаловку, – сказал белобрысый опер своему коренастому напарнику, кивнув на «Весну». – Пить хочется, сил нет. Тебе купить чего-нибудь?
Коренастый думал недолго. Наверное, мысли его были о прохладном пиве, но, покосившись на Липкова, сказал:
– Возьми бутылку минералки.
На часах, висевших над проходной завода, было ровно двенадцать, и как по команде из настежь распахнутой двери вдруг повалила толпа.
Федор решил, что больше медлить нельзя. Белобрысый оперативник скрылся за стеклянными дверями столовой и, судя по ворвавшейся туда толпе, выйдет он не так скоро.
Оружие теперь осталось только у коренастого. И Федору во что бы то ни стало надо отобрать его. Не знал коренастый олух, пристегивая подследственного наручником за правую руку, что Туманов левша, и теперь здорово за это поплатился.
Он держал в правой руке мороженое и уже поднес его к губам, чтобы в очередной раз лизнуть, но вдруг подследственный его опередил. Опер отвлекся, засмотрелся на проходивших мимо девочек в коротких юбках, а тот раскрыл свой рот и хвать недолизанный пломбир. И в руке опера осталась одна бумажка.
Но дело вовсе не в пломбире. В конце концов, черт с этим мороженым. Дело в пистолете.
Откусив мороженое, Федор резко сунул свою левую руку оперативнику под мышку, где была кобура. И не успел коренастый моргнуть,
– Тихо. Не дергайся. Иначе ты покойник, – прошептал Федор ему на ухо.
Оперативник замер с раскрытым ртом, ничего не замечая вокруг, кроме ствола, который, казалось, сверлил ему ребра. Рисковый, видно, мужик этот Туманов. Обвиняется в убийстве, и кто даст гарантию, что он не прострелит оперу бок. А чего ему терять?
Заместитель прокурора Липков вмиг сделался белым как снег, но, оценив ситуацию, попытался взять ее под свой контроль. Сказал:
– Не валяйте дурака, Туманов! Хотите пожизненного заключения?
Федор был настроен крайне решительно, и, глядя в его напряженное лицо, Липкову со следователем и коренастому оперу стало страшно.
– В том-то и дело, что не хочу. И не остановлюсь ни перед чем. Одно неосторожное движение, и я застрелю любого из вас.
Адвокат Усков, услышав эти слова, побледнел и замер, боясь пошевелиться. Хотя Туманов даже не глядел на него. Какую опасность можно ждать от такого дохляка? Если только удар кейсом по голове. Но Федор был уверен, адвокат на такое не решится, поэтому не опасался повернуться к нему спиной.
– Я вам советую вернуть пистолет капитану Корякину, – не унимался Липков, зверем глянув на коренастого оперативника. В его понимании Корякин оказался настоящим растяпой. А такое не прощается.
Коренастый капитан Корякин еще не совсем пришел в себя от случившегося и только растерянно хлопал на всех глазами. Пусть этот Липков что хочет говорит. В конце концов, под прицелом держат не его, а Корякина. И один бог теперь знает, как дальше поведет себя подследственный, что предпримет. Но скорее всего вот так сразу он Корякина не убьет. Как тогда будет передвигаться, пристегнутый за руку к трупу? Нет. Кого угодно он может пристрелить, только не его. Эту мысль коренастый попытался вдолбить себе в голову и понемногу стал успокаиваться.
Молодой следователь спрятался за Липкова. Получить пулю ему тоже не хотелось. Вспомнил про красавицу жену и маленького сына. И пожалел, что не захватил с собой оружия. Окажись сейчас в его руке пистолет, выстрелил бы в Туманова не раздумывая. Для него капитан Туманов потенциальный преступник. Как еще расценить тот факт, что он завладел оружием охранявшего его лопуха Корякина? С ним заместитель прокурора еще разберется. А сейчас главное не дать Туманову повода для стрельбы. Кругом ведь люди.
Понимая, что затянувшееся молчание ни к чему не приведет и Туманов не собирается возвращать пистолет, Липков решил сказать:
– И все-таки, Туманов, послушайте моего доброго совета…
Федор резко перебил заместителя прокурора. Говорил негромко, но все сказанное воспринималось на слух острее, чем если бы он кричал.
– Заткнись. И слушай, что я скажу, – чтобы заместитель прокурора был более внимателен, Федор навел на него ствол для острастки.
– Хорошо, – сразу согласился Липков, уже больше не помышляя отговаривать Туманова. Он тут же вспомнил, что должность заместителя прокурора не защитит его от смерти, если Федор выстрелит.