Призвание – опер
Шрифт:
Даша подвинулась ближе и обняла Федора. Видела, мучается он, и потому хотелось как-то утешить, сказать что-то хорошее, взбодряющее.
– Ну, не расстраивайся так. В конце концов, тебя тоже могли убить. И даже пытались отправить за решетку.
– Ты не понимаешь, – ответил на это Федор чуть раздраженно. – Я все-таки жив. А его убили.
– Пока жив, – довольно резко заметила на это Даша. Не хотела такой откровенности. Но Федор сам напросился. Печется о бывшем уголовнике, а о себе не думает. Забыл, что он в бегах. Если при задержании окажет сопротивление,
О трагическом ей не хотелось думать. Ведь человек всегда должен надеяться на лучшее, иначе не будет удачи.
Кажется, Федор подумал о том же и сказал уже с долей оптимизма:
– Извини меня за грубость. Ты права. Мне об этом стоит подумать.
– Ты меня тоже извини. – Она доверчиво прижалась к нему и сказала с неподдельной грустью в голосе: – Я так беспокоюсь за тебя. Но ты знай, если тебя все-таки посадят, я буду ждать.
– Долго? – пошутил Федор. Но Даша ответила вполне серьезно:
– Сколько надо будет, столько и буду.
При этих ее словах ему уже больше не захотелось шутить. Глаза сделались влажными. Не выпуская девушку из своих объятий, Федор сказал:
– Все будет хорошо и до отсидки дело не дойдет. Когда это все закончится, мы уедем с тобой.
– Уедем? – Ее глаза повеселели. – Куда, Федор? – спросила она, готовая поехать с ним хоть сейчас и куда угодно.
И ему пришлось ответить:
– Поедем к морю. Снимем недалеко комнатку и каждый день будем смотреть на закат. Ты видела когда-нибудь, как волны накатываются на уходящее за горизонт солнце? Нет? Это ж красотища. А какая гамма цветов! Ты обязательно это увидишь, – пообещал Федор.
Глава 14
Целую неделю Федор никуда не выходил из Дашиной квартиры, начиная чувствовать себя затворником.
Предусмотрительная девушка даже запретила ему высовываться на балкон, чтоб не увидели соседи.
– Ни в коем случае! – категорично заявляла каждый раз Даша, перед тем как уйти и запереть дверь на ключ. – Никто не должен знать, что ты у меня.
К телефону Федору тоже было запрещено прикасаться, даже если аппарат разрывался от продолжительных звонков.
– Родителям я буду звонить сама. А на остальные звонки мне наплевать. Да и тебе тоже, – рассудила Даша.
Ее строгий инструктаж каждый раз вызывал у него улыбку. Он и сам не дурак проделывать все то, что запрещала Даша.
А она даже постаралась сделать так, чтобы родители не приезжали к ней в течение этой недели. Для этого пришлось каждый вечер после работы самой заезжать к ним всего на полчаса. И за это время она успевала выпить чашку кофе и поговорить обо всем, о чем только можно.
О Федоре родители, кажется, позабыли. По крайней мере, так казалось Даше. Не спрашивали о нем. И Даша предпочитала о нем не напоминать. Мать только радовалась, думала, что после того случая с ее днем рождения дочь порвала с милиционером все отношения. Такая красавица найдет себе другого мужчину, более достойного.
А Федор тем временем придумывал план дальнейших
Но что-то подсказывало Федору, что и смерть Верзилы, и его неприятности связаны с этим злосчастным кафе «Весна». А получить необходимые разъяснения он надеялся от того длинноволосого, долговязого бармена.
Федор вспомнил его неприятную рожу с плутоватыми глазами. Уж он-то наверняка знает, что было подмешано в бутылку с пивом. И сделал это не кто иной, как он, бармен. Значит, надо с ним встретиться и хорошенько поговорить.
Оставив Даше короткую записку, что он скоро вернется, Федор вышел из квартиры. Ключа ему Даша не оставила, поэтому дверь пришлось захлопнуть, что Федор и сделал, и, когда оба замка защелкнулись, быстро сбежал вниз.
Выйдя из подъезда, он потопал к автобусной остановке. Конечно, удобней и безопасней было бы воспользоваться такси, но те восемьсот рублей, которые были у него тогда в кафе «Весна», выгребли при задержании вместе с сотовым телефоном и ключами от квартиры.
В хозяйственной сумке, с которой Даша ходила на рынок, он нашел двадцать пять рублей мелочью. Этого вполне хватало для проезда на автобусе и оплаты за метро.
Возле турникетов дежурил милиционер, молодой пацан в новенькой форме. И при виде его у Федора екнуло сердце. Наверняка уже во всех отделах есть на него ориентировка. А он ведь даже не поменял одежду. Те же брюки, рубашка, пиджак. Если этот салажонок обратит на него внимание, запросто может опознать. Стрелять не будет. Тут многолюдно. Но задержать попытается.
Молодой милиционер с погонами рядового вяло поглядывал на снующих возле турникета людей и что-то говорил пожилой женщине, сидящей в стеклянной будке. А Федор, стараясь не глядеть ему в глаза, чуть замедлил шаг.
Еще было время повернуть назад, но вдруг салабон обратит внимание на его мельтешню? Шел гражданин и возле самых турникетов резко повернул. Это сразу бросится в глаза. И тогда Туманов решил действовать по-наглому. Нарочно прошел прямо под носом у него. И молодой милиционер даже не глянул на Федора. Его взгляд блуждал где-то вдалеке, не замечая того, кто проходит рядом.
«Ну, слава богу!» – Федор мысленно поблагодарил всевышнего за везение и быстрыми шагами стал спускаться по эскалатору.
Видно, все-таки судьба к нему благосклонна, если дает шанс. И будет очень плохо, если он не воспользуется этим шансом.
Глава 15
Поначалу Василий Туляков очень обижался, что кореша дали ему кличку Аська. А все из-за имени, которым его наградили папашка с мамашкой.
Сначала пацаны звали его просто Васькой. Но потом кому-то взбрело в голову выбросить из его имени букву «в», и прилипло это противное погоняло, схожее с бабским именем. Хорошо еще, что бог не обидел мужским достоинством, и Аська «харил» девок направо и налево.