Про отряд Бороды
Шрифт:
Он сумел подобраться к дзоту с той стороны, откуда его не мог заметить вражеский пулемётчик. Вскоре товарищи увидели, что Юсупов всполз на дзот, лежит почти над амбразурой и опускает к её верхнему краю руку с гранатой, чтобы забросить её внутрь. Но дотянуться ему трудно. Вот Юсупов подвинулся, спустился ещё ниже, вот он почти свесился над амбразурой… Взмах руки – и Юсупов рванулся назад, оберегаясь от своей гранаты. Глухой взрыв перед амбразурой. Юсупов спрыгнул с дзота, махнул товарищам: «Всё в порядке!» И в тот же миг из амбразуры – очередь, прямо по Юсупову!
– Сайфулла! –
Юсупов ещё держался на ногах. Последним усилием он бросился на амбразуру.
Товарищи Юсупова ринулись к дзоту – уже не мог стрелять пулемёт из амбразуры, закрытой телом Сайфуллы. Несколько автоматных очередей – и с гитлеровцами, уцелевшими в дзоте после взрыва юсуповской гранаты, было покончено.
Но пока разведчики пробивались между двумя огневыми точками, их настигли немецкие автоматчики.
Отстреливаясь, прикрывая друг друга огнём, Калганов и его матросы продолжали отходить.
Совсем уже близко начиналась «ничейная» полоса между нашими и вражескими позициями. Осталось только пройти через устроенный немцами лесной завал из огромных сосен, сцепившихся ветвями. Преодолеть эту преграду, а там до своих рукой подать.
Кому-то надо, хотя бы на несколько минут, задержать врага, пока остальные проберутся через завал.
– Я, ребята! – вызвался Юначёв.
Он забежал в пустой немецкий окопчик вблизи того блиндажа, у которого погиб Юсупов, и открыл по преследователям огонь из автомата. Но врагов было много. Перебегая между кустами и деревьями, они приближались. Вот уже, крутясь в воздухе, летит на Юначёва немецкая граната с длинной деревянной ручкой. Она ударяется о бруствер, осыпая землю, катится в окоп…
Ловко подхватив гранату, Юначёв бросил её обратно. Следом туда, где в листве мелькали приплюснутые серо-зелёные каски, бросил и свою гранату.
Ещё две гранаты осталось у Юначёва. Он выждал, пока фашисты подбегут ближе, и только тогда метнул обе сразу… Немецкие автоматчики залегли.
Все остальные разведчики тем временем достигли завала. Пробираться через наваленные и оплетённые колючей проволокой деревья было трудно да и небезопасно под пулями.
– Пойдём низом! – решил Калганов.
По его команде матросы начали проползать под стволами, между упёршимися в землю сучьями. Вскоре к ним присоединился Юначёв.
Калганов полз последним, проследив, чтобы сначала проползли все матросы. Он уже выбирался из-под завала, когда близ его головы что-то стукнуло о дерево и тотчас же раздалось резкое шипенье. «Граната!» Он мгновенно вдавился лицом в жёсткую, спалённую солнцем траву.
…Очнулся в госпитале. Голова была забинтована, болела.
– Чудом уцелел! – сказал Калганову врач: граната, брошенная фашистами через завал, разорвалась возле головы, два ранения осколками – в затылок и в черепную кость.
Вскоре навестить своего командира пришли матросы.
– Мою карту в штаб передали? – первым долгом спросил Калганов.
– Передали, – успокоили его.
Матросы рассказали: увидев, что после разрыва немецкой гранаты он лежит недвижим, они сняли с себя ремни, зацепили за его ноги и волоком – иначе под огнём было нельзя – потащили. Рассказали и о том, что ночью пробрались обратно к
А после того, как у Калганова побывали его матросы, в палате появился высокий черноволосый генерал. Оглядев палату, он спросил:
– Так где ваш знаменитый разведчик? Ему показали.
– Ишь ты, молодой, а с бородой! – удивился генерал и, подойдя к постели Калганова, поздоровался с ним.
Это был командующий армией.
Генерал спросил Калганова, как тот себя чувствует, поблагодарил за доставленные сведения и протянул Калганову плоскую красную коробочку:
– Награждаю тебя, товарищ старший лейтенант, за успешную разведку сухопутным орденом Александра Невского. На всём Черноморском флоте ещё никто такой награды не получал. Первым будешь…
Памятью о трудных днях и ночах разведки на фронте под Новороссийском, памятью о подвиге Сайфуллы Юсупова стал для Калганова полученный им орден.
Но осталась у него ещё одна памятка, железная: маленький осколок гранаты, застрявший в кости черепа да так и оставшийся в ней до сих пор, несмотря на старания врачей.
Вахта над морем
1. Прыжок в темноту
Темно и тесно в наглухо закрытой кабине бомбардировщика. За стеклом маленького бортового окошка – непроглядная чернота зимней ночи. Прижавшись плечом к плечу, сидят старший лейтенант Калганов и матросы-разведчики в полушубках, с парашютами за спинами. На них оружие, снаряжение – всё, что может понадобиться в тылу врага. Когда готовились к вылету, Калганов спрашивал каждого: «Сам желаешь? Пока не поздно, можешь отказаться». Не отказался ни один.
В темноте не видно лиц. Все молчат, слышен только ровный гул моторов. Но каждый думает об одном: как встретит земля?
Отвернув рукав полушубка, Калганов смотрит на светящийся циферблат. Второй час полёта. Наверное, уже перелетели море, внизу – занятая врагом земля…
– Приготовиться!
Калганов приник лицом к холодному плексигласу маленького окошечка. Что внизу?… Но только непроницаемая темь царит там, не отличишь, где земля, где небо. Где-то внизу Ялта, там немцы. Ни огонька…
Самолёт медленно кренится и описывает круг. Калганов продолжает вглядываться. Он ищет внизу условные огни, которые укажут район, куда следует прыгать. Их должно быть пять, расположенных «конвертом», пять костров. Где же они?
А самолёт делает круг за кругом. Тревожно гудят моторы.
Пять костров… Их должны подготовить те моряки, которые в этот район спрыгнули на парашютах раньше, когда Калганов находился ещё на фронте под Новороссийском.
Далеко-далеко внизу мелькнули и скрылись, заслонённые крылом разворачивающегося самолёта, пять малюсеньких, как искорки, тусклых огоньков: четыре по углам, один в середине – долгожданный «конверт».