Про папу
Шрифт:
Собака Белка на радостях с размаху бьет меня тяжелой головой в пах.
– Ох…
Приседаю. Мне больно и противно. У Белки пароксизм радости, уперся в нее руками, а она дергается, как балаганный Петрушка.
– Ура! Ура! Ты присел!
Внезапно у Белки зачесалось под хвостом, и она, резко прервав излияния преданности, запускает морду себе под хвост и кого-то там ловит.
– Минуточку, ты не уходи, я щас…
Собираюсь встать.
– Нет!!! Ты куда?!
– Все-таки что ж от тебя так воня…
Собака Белка вытаскивает морду из-под хвоста и доверчиво засовывает мне ее
А водка?
19 ноября 2016 г.
Папино здоровье, поизносившееся за последние месяцы, я привел в порядок с помощью немецкого креатина, проконсультировавшись с Эрнестом Кацевом, замом главврача в крупнейшей баварской клинике и по совместительству моим школьным другом. И откачал я его, надо сказать, довольно опрометчиво. После месячного курса папа ходит бодр и свиреп, рычит, как молодой лев, в нем проснулась тяга к экспансии. Женить, срочно женить.
Надо сказать, что ни один дебошир на дискотеке, когда я работал вышибалой, не выносил мне мозги так, как родной отец. Все, что я ни делаю, – плохо и неразумно.
Суп жирный, а каша сухая – он такое, между завтраком, обедом и ужином, не ест.
Очки он опять потерял, не иначе как потому, что я где-то на них наступил и выбросил потихоньку. Зачем я выкинул ломтик лимона? В кофе клал? И что, лимон после этого перестал быть лимоном? Дай сюда, теперь я с ним чаю попью.
Куда я поехал на ночь глядя? Опять к проституткам? Ох, ты догуляешься. А кстати, сколько стоит?
– Папа, какие проститутки, я еду посидеть с друзьями за кофейком, картинку сменить…
– Что? С мужиками одними? Ты вообще жениться думаешь или нет?
Из моих друзей он уважает только художника Витю Бабанина. Витя ему настоящую бескозырку подарил, с ленточками, и этого папа просто так забыть не может.
Собака Белка, в общем, неплохо живет. Всегда свежий воздух, орет на прохожих, а они на нее нет. Главная проблема домашних животных – куда и когда справить нужду – решена ею довольно просто – ходит за дом. Дядя Макс уберет. Пожрать – Виктор Васильевич варит ей вкусную похлебку. Ее задача – просто быть.
Во дворе частного дома должна быть крупная собака, и пофиг, что она трусливая и боится даже мышей, – это парадные войска. Что-то вроде швейцарцев у резиденции римского папы. Толку с них ноль, но главное – шапки. Белка красивая собака. Даже страшная, но если со страху заорешь – убежит ко мне: спаси, спаси меня, раз уж кормишь.
Вчера, уже ночью, снова удрала через незапертую калитку бегать по улице. Пока я, нацепив халат, несся ее искать в темноту, оттуда уже раздался звук автомобильной сигнализации (двор собаке Белке примелькался, и овчарка стала любопытна, как кошка) и хриплый, отчаянный крик: «Пошла отсюда!» Из темноты послышался панический перестук когтей по асфальту: девочке нахамили, напугали, и она бежала скорее домой, под наше с папой теплое крылышко.
Дотащил
Тогда папа стал кричать на весь рынок: «Максим! Куда ты ушел! Иди скорей сюда, нам головы бесплатно отдали!» Радостный еще такой.
Со злости вместе с головами разрубил собачий коврик и ведро.
Зашел в дом, а папа вышел во двор. Сижу, как нашкодивший кот.
Вот уже слышу начало вечерней арии: «На фига ж мне такие помощники нужны!»
Все. Папа теперь сделает мой день.
20 ноября 2016 г.
Дорубливал коровьи головы. Сперва пополам, промеж рог, потом на четвертинки. Чувствовал себя маньяком и солдатом. Ничего личного, брат корова.
Собака Белка крутилась вокруг, в следующий раз привяжу, не то будет одной расколотой головой больше.
– Уйди, дура!
– Я только немножко, чуть-чуть…
– По башке ведь топором получишь.
– Мозги! Я чувствую, там есть мозги. Точно тебе говорю, а, вот они!
– Пошла вон!
– Сам пошел! Чавк-чавк-чавк…
Купил ей новый коврик во двор. Чтоб жопу не морозила о бетон. Постелил. «Иди, пробуй, ложись». Легла, с удовольствием перевернулась на спину и больно укусила меня за ногу. Да, овчарки официально признаны самой умными собаками среди всех пород. Но они такие – собаки-собаки. Не люди.
Кошка Котася клянчила говяжьи обрезки, пока я готовил поджарку. Я не делился. Во-первых, кто-то опять орал всю ночь, бегая по дому от кого-то невидимого, а во-вторых, было некогда. Тогда она демонстративно подошла к моей сумке и задрала хвост. От такой наглости я даже не успел ничего предпринять. Только выпучил глаза и возмущенно забормотал: «Ты… что… собираешься делать?» Струйка оросила мои вещи, и Котася галопом умчалась. Потом я, бросив говядину, ходил с разделочным ножом по дому и рассказывал ей, что я с ней сделаю, если найду. Котася куда-то спряталась – опыт. Вернулся к сковородке. Застучал ножом о доску.
– Немножка мне-е-е!
По последним данным кошачьей академии, память человеков хранит информацию не дольше трех минут. Потом можно больше не прятаться. Данные ошибочны, но Котасина вера в это настолько трогательна… Она снова крутится под ногами и пытается заглянуть мне в глаза.
– Мне не нужно мяса, я просто хочу узнать, есть ли у вас совесть?
– А у тебя она есть?
– Есть, дай мне немножко мя-я-яса…
Сую ей ворох салфеток под нос, которыми мыл свою сумку.
– Кто это сделал? Нюхай!
– Фу-фу, какая гадость, зачем былое ворошить…
Помыл руки, брызнул ей на мохнатую морду.
– Фи, какие манеры. Вы не быдло случайно?
– На, мерзавка, жри.
Неспешно подходит к чашке. Брезгливо нюхает.
– Что это такое, бр-р-р, говядина, грубая пища.
– Не хочешь, я Белке отдам.
– Нет, позвольте, ладно, только из хорошего отношения к вам.
В дверной проем, роняя занавеску, просовывается с улицы собачья морда.
– А? Что? Здесь мясо дают?