Про папу
Шрифт:
– Хи-хи-хи, да перестань, сегодня новый день!
Собака Белка крутится волчком и обтирается об меня мордой.
– Уйди, я тебе вытиралка, что ли.
– Дай мне печеньку, ну да-а-ай!
– Трусов не угощаем. Я тебе дом доверил, а ты мышей боишься.
– Где мышь? Покажи мне эту мышь, и я ее порву! Смотри, невидимый мужик – гав-гав-гав!
– Очень страшно.
– Да! Вот, смотри, я еще передними лапами на приступок встану и буду грозно смотреть на улицу – никто не подойдет. Дай мне печеньку, ну да-а-ай!
– Я ее терьерчику отдам. Вот он – настоящий пес.
– А
– А ты декоративная собачка. Брехло пустое.
– Ах так? А ты сам!
– Что? Я тебе велю идти отсюда.
Собака Белка, поняв, что я не в духе, смущенно лезет в будку.
Осматриваю ее жилье. Теплое, хорошее. Красивое со стороны – избушка такая. На курьих ножках.
– Ладно, выходи.
– Не выйду, раз со мной так.
– А печеньку?
Из будки появляется мохнатая морда, с выражением лица Тома Круза в «Последнем самурае» – дай мне, не то я умру.
Отдал ей утреннее печенье. Хруп-хруп-хруп. Вздохнул: не сходил вчера в магазин, жрать дома нечего. Что требовать от собаки. Тут люди, и те лажают.
– Ты взрослый мужик, а ведешь себя как пятиклассник! Зачем ты купил столько сдобы?
– Папа, ну я хочу попробовать.
– Вот пока все не сожрешь, не встанешь из-за стола! Отправил его в магазин за хлебом – он принес пакет пирожных!
– Это не пирожные, эта булочка с чесноком, эта с яблоками…
– На фига! Мужику пятый десяток, набрал сладостей вместо еды!
– Тебе еды мало? Вон щи, вон мясо…
– Так на фига еще сдоба! Ты должен был принести только хлеба и молока! Все! Пойдешь в магазин, я тебе сам деньги буду выдавать.
– Знаешь что, я все помню – ты в моем возрасте с самолетиком купаться ходил…
И папа замолчал. Как хорошо иногда дать сдачи.
28 ноября 2016 г.
Любой тяжелый день можно исправить, если в магазине есть мороженое, а дома папа. И мы сейчас будем смотреть тыкверовского «Парфюмера». Представляю уже, как папа офигеет от такого кино, и одно это наполняет меня радостью до краев. У нас есть чистый дом, во дворе лохматая собака, в доме кошка – славный охотник на мышей, в телевизоре «Парфюмер», а в руках – мороженое.
Я построил этот мир, посмотрел на дело рук своих и сказал, что это хорошо.
29 ноября 2016 г.
Пытаюсь исправить папе настроение ежедневным просмотром хорошего кино. Папа сам в чем-то артист, в молодости играл в народном театре и имел успех. Наша рабоче-крестьянская мама смотрела на его роман с Мельпоменой сквозь пальцы, пока однажды не поймала его на репетиции сидящим на раскладушке в одних семейных трусах. Так творческой карьере папы был положен конец, и все его попытки заговорить о высоком искусстве обрывались напоминанием, как он у всего города на глазах в одном исподнем чуть не щегольнул.
«Парфюмер» Тыквера прошел на ура, я очень старался, стучал пальцами по столу, как по забытому пианино: «Смотри, папа, он составляет гамму из запахов, он хочет взять аккорд, одни и те же законы везде – в
Но вот германовский «Трудно быть богом» – один из самых любимых моих фильмов – у папы не пошел, невзирая даже на мои восторженные комментарии и дружбу с Георгием Пицхелаури, одним из актеров фильма.
«Папа! – кричал я. – Ты представляешь, Герман эту сцену длиной в полторы минуты снимал три дня!» Папа уважительно качал головой. «Смотри, а Ярмольника он взял на эту роль после этой фразы на пробах! „Я не могу этого сделать“, – гениально же сказал, ну правда!» Папа удовлетворенно хмыкал.
Но фильм ему не понравился. «Они что, в уборной его утопили, что ли? Непонятно ничего, одна грязь, теснота и дождь». – «Папа! Посмотри, как Ярмольник идет ко дворцу, спина какая, посмотришь, и все ясно – вот вспомни себя, холодное утро, слякоть, на работу, сын балбес, а тут еще с собакой гулять надо…» – «Да чего ты опять начинаешь!» – «Да не о том я…»
И ни в какую.
Я расстроился. Вспомнил, как смотрел этот фильм на встрече киноклуба в Гамбурге и оказался единственным, кто пришел в восторг. Меня тогда заклевали и заплевали, а я не стал спорить и только скромно сказал: «Никто нас с Германом не понимает…»
Ничего-ничего. Еще папу поукрощаю немного, будет копытом землю рыть. Я тут придумал, мы с ним сценки будем разыгрывать из кино.
Глядишь, и я чему-нибудь подучусь, а то смотрю на себя в кадре – гей-гопник какой-то.
Котася снова на кухне, сидит в засаде. Не нарадуюсь. Сегодня даже дал ей хвостик от селедки, что вообще-то не очень хорошо, мы переболели мочекаменной, рыбы нам нельзя. Но Котася очень любит рыбу. Папа любит пшенную кашу. Собака Белка любит все. Я уже взрослый человек, проживший и испытавший немало. В моей жизни было много любви, было и есть. Поэтому завтра я сварю папе пшенки, Котасе рыбы больше не дам, а Белка с удовольствием доест за всеми.
1 декабря 2016 г.
Все, кто думает, что у нас с тут с папой райские кущи и идиллия, сильно ошибается. Начать хотя бы с утра. Выслушав очередной гневный монолог, какой я плохой сын, еще не проспавшись, я иду за дом убирать за собакой.
Папа подходил к этому делу по-советски, у него было специальное ведро, лопата и даже кочерга.
Я же использую более усовершенствованную германскую технологию «два целлофановых пакетика». Но романтичного в этом тоже не много.
Папа, увидев преимущество нового метода, целый день ходил задумчивый и просветленный. Лампочка Ильича не производила такого эффекта на темных крестьян. Быстро, просто, и лопату марать не надо. Правда, есть расход на пакетики, но это единственный недостаток данной системы в папиных глазах. Он робко предложил проект «Вечный пакетик», то есть пакеты мыть и использовать заново, но я с карандашом в руке доказал, что расход на моющие средства и горячую воду перекроет выгоду от этого, несомненно, интересного рационализаторского предложения.