Проба пера
Шрифт:
Манила миновал поворот, заметил стоящие на обочине иномарки. Штук десять, в ряд. Рядом с шикарными авто маячило несколько фигур с оружием в руках. Манила подошел к первой, забрался на заднее сиденье. Лева Кон наклонился к окну, спросил:
— «Папа», с сиреной что делать? Может, выбросим?
— Я тебе выброшу. В багажник кинь пока, пригодится. И позвони в «Царь-град». Скажи, мы едем. Пусть врач наготове будет.
— Уже позвонил.
— Молодец. Давай-ка рвать когти, пока менты и в самом деле не нагрянули. — Лева Кон растворился в темноте. Манила откинулся на сиденье, сказал шоферу: — Что стоим-то? Поехали, — и закрыл
День сегодня, откровенно говоря, выдался трудный. Кошмарный просто выдался день.
«Ауди» Смольного разминулся с ментовской кавалькадой у самой Объездной. Язга проследил в зеркальце, как уносятся в темноту мерцающие маячки, хмыкнул:
— Ментам-то работы сегодня…
— Кроха отбегался, — процедил злорадно Смольный. — Все, кранты. Некому стало пальцы гнуть, авторитета крутого строить.
— Не только Кроха, Абрек тоже отбегался, — заметил Язга. — «Маслину» ему в лобешник конкретно вмазали.
— Может быть, оно и к лучшему, — подумав, сказал Смольный. — Мне он никогда не нравился. Стремный пацан был. Косячный. Кроха правильно спросил. Какого болта этот его огрызок в Москве делал? А что, если мы не за те концы тянем?
— Теперь-то не все равно? — пожал плечами Язга. — Поздно. К тому же ты сам слышал, Кроха подбивал Манилу Хевру завалить. И Бубна с Забито — его рук дело. Так что, как бы ни повернулось, с нас спрос маленький. Кроха до разбора мочилово затеял. А он Американца и остальных работнул или Абрек — теперь без разницы. Оба ангелам улыбаются. Там их и рассудят.
— Ты Кроху не знаешь, — улыбнулся мрачно Смольный. — Он и на небе умудрится разборы с Абреком учинить. Пока своего не добьется — не успокоится.
Смольный обдумывал ситуацию. Выходило, что Язга прав. Они так и так в выигрыше. Спросить с него не за что. На сходняке слово держал Абрек. Он, Смольный, просто поверил Абреку. Доказательствам его поверил и решению больших людей. Тут он чист. Даже если потом выяснится, что не Кроха Американца, Вяземского и прочих грохнул, — что с того? Бубну-то с Забито он убрал. Так что Крохе, останься он жив, перед сходняком так и так пришлось бы отвечать. Не на «стрелке» бы его грохнули, так сходняк объявил бы за беспредел кромешный. Разрешения у нужных людей Кроха не спросил, «добро» не получил. А он просто был вынужден защищаться.
Смольный повеселел. Пока его бригада идет впереди с большим отрывом.
— Манила реально не в счет, — продолжал рисовать перспективы Язга. — На нас он тянуть не станет. Людей у него — кот наплакал. Ссоры ему без надобности. Опять же, как он повел себя на «стрелке»? Кроху слил влегкую, иуда.
— Просто пацан хочет спокойной жизни. Ему конфликты не нужны. Его все эти разборы вообще не касаются. Он клюет себе лаве потихонечку со своих кусков и радуется жизни.
— Правильно. Остается Хевра. Этот — тварь хитрая. «Перо» под ребра загонит при удобном случае. Но у него тоже людей недостаточно, чтобы в одиночку против нас переть. Другое дело, если Манила и Хевра объединятся.
— Нет, — покачал головой Смольный. — Хевра подписался бы, но Маниле рисковать смысла нет.
— Остаются еще люди Абрека, — напомнил Язга.
— Они теперь стоят без «папы». Да и мало их осталось. Часть на «стрелке» полегла. Еще часть грохнули люди Крохи днем. Пока они порядок в собственном хозяйстве наведут… Бригад Бубны и Забито вообще больше нет. Неплохой расклад получается.
Язга подумал:
— Человек двадцать.
— Значит, — подвел итог Смольный, — у нас с полсотни стволов. А сколько осталось людей Крохи? Примерно столько же? Рискнут ли они продолжать войну, как думаешь? Или постараются замять дело?
— Сложно сказать. Там, конечно, найдется кому встать во главе, — протянул Язга. — Старший оголец или младший… Если Вадим им поможет, в курс дела введет, поддержку даст, то война продолжится, тут без базаров. А если сам Вадим хозяйство примет, то, возможно, попробует выйти на мир. Ему воевать не с руки.
— Или наоборот, — предположил Смольный. — Решит показать характер.
— Возможно и такое, — согласился Язга.
— Отсюда вывод: мы должны их замять раньше, чем они придут в себя после смерти Крохи. Для начала завалить обоих огольцов. И чем раньше, тем лучше. А потом уж с оставшимися разберемся. С Вадимом и всей этой шелупонью.
— Завалить огольцов? — с сомнением в голосе переспросил Язга. — Как? Они там теперь все на стреме.
— С младшим — никаких проблем, — усмехнулся Смольный. — Он не жилец. А старшему Манилу сольем. По-братски. Намекнем, что Кон получил от него приказ Крохе пару «маслин» в пузо затолкать. Пусть Манила и Крохин оголец между собой погрызутся. А уж мы найдем способ использовать ситуацию.
— Умно, — согласился Язга.
Смольный повеселел. Перспективы вырисовывались самые яркие. Через месяц, а то и меньше, в городе не останется реальной силы, способной противостоять ему, Смольному. Лаве потечет рекой. А там… Были бы деньги, остальное приложится. Столица-то вон она, рукой подать.
Смольный достал из кармана трубку, набрал номер:
— Алло? Святослав Григорьевич, это я. Слушай, через часик моего подопечного выпусти. Да, и второго тоже. Все с ними решили. Решили, да. А ты мне позвони через пару дней. Спонсоров тебе подыщем на туристическую путевку. Ага, давай. — Смольный нажал «отбой» и тут же набрал другой номер. — Паша? Это я. Кто, кто… Головка от болта реально! Ты чего, хань, что ли, трескаешь? Бросай своих телок и двигай в Москву. Прямо сейчас, да. Найдешь там одно отделение милицейское, подождешь рядом. Через час оттуда выйдет Крохин оголец. Младший, младший. И с ним еще такой… боец мордатый. Положишь реально обоих, понял? Да ты чисто не меньжуйся. Крохи нет уже. Вот так. Отбыл Кроха далеко и надолго. Грохнули его десять минут назад на «стрелке». Точно, точно. Четыре пули в него вмазали. Две — Лева Кон, советник Манилы. И еще две — я. Так что делай. Только смотри, не на месте. Отпусти их маленько подальше, чтобы людям хорошим проблем не создавать. Да, давай. Как все сделаешь, сразу доложись.
Смольный убрал телефон, улыбнулся победно.
— Все, Язга. Пару человек осталось загасить — и город будет наш. Никто у нас на пути не встанет.
— Если про пацанов пронюхают, нас сразу объявят, — заметил тот рассудительно.
— Что, Язга, очко играет?
— Нет, — покачал головой советник. — Я к тому, что нам нужно быть осторожными. Очень осторожными.
— Не гони. Сам знаю, — ответил Смольный и повернулся к окну.
Он составлял план действий на ближайшее будущее.