Пробить камень

Незнанский Фридрих Евсеевич

— Я очень занят, — сказал режиссер. — Я, собственно, даже и не в Москве.

— Это по поводу Мэдисона. И ваших студентов. Дело важное.

Плотников помолчал. Потом сказал:

— Давайте встретимся через час в ресторане на «Мосфильме».

Ресторан оказался тем же самым, в котором Турецкий общался с оператором Фицпатриком.

— Как же это вы так быстро вернулись в город — герой, столицу нашей Родины? — ехидно осведомился Турецкий.

— Давайте к делу, — предложил Плотников. — Вы сказали, оно важное.

— Мэдисона

похитили ваши студенты, Артем Александрович.

— Вы уверены? — после паузы спросил режиссер.

— Абсолютно.

— Это сам Мэдисон сказал?

— Я с ним не беседовал. Он уже успел уехать. Но я знаю наверняка.

— И даже знаете конкретно, кто его похищал?

— Илья Ермилов в первую очередь. Организатор и художественный руководитель. Режиссер, одним словом. Помогали ему Березкин, Клементьев и еще девчонка-актриса. Но это еще не все. Они содержали Мэдисона у вас на даче.

— Где?! — Либо Плотников был превосходным актером, либо это действительно оказалось для него новостью. — Вы не шутите?

— Отнюдь. Плотников начал смеяться:

— Извините.

— Да ради бога. Это у вас нервное?

— Совсем нет. Просто действительно очень забавно. Так… Понимаю, почему вы захотели меня видеть… Ну, вот что. Что бы вы ни задумали, против своих учеников я свидетельствовать отказываюсь.

— Выходит, вы на их стороне? — спросил Турецкий с нескрываемым любопытством. Эта киношная публика не переставала его удивлять.

— Да, если угодно.

— Это значит, что вы тоже участвовали в похищении?

— Я разве так сказал?

— Но получается именно так, — подтвердил Турецкий. — Ваша дача. Ваши ученики. Мэдисон, которого вы терпеть не можете…

— А они признались?

— Несколько часов назад. Пока что об этом никто не знает.

Плотников задумался. Наверно, формулировал ответ.

— Нет, в похищении я не участвовал и по-прежнему на этом настаиваю. Я ничего обо всем этом не знал. Но когда я сказал, что я на их стороне, это означало, что я их прекрасно понимаю. Кстати, что они сделали с деньгами?

— Говорят, на фильм потратили. Пленку купили, за декорации заплатили, еще что-то…

— Я сразу так и подумал. Поймите, Александр Борисович, ребята сделали это от безысходности. Что за учеба, в самом деле, если им кино снимать не дают?

— Они же первокурсники. Пацаны еще. Все впереди.

— Им всем за двадцать, между прочим, это уже взрослые люди. Вот они пришли в киноинститут и что они видят? Второкурсники, третьекурсники снимают в лучшем случае на видео. Представляете, что у них на душе? И потом, они же не валютный обменник ограбили!

— В некотором роде как раз да.

— Ха! Остроумно. Вы диалоги не пробовали писать? Это хороший заработок.

— Вас не поймешь. То говорите денег нет, то наоборот. — Турецкий внимательно следил за мимикой Плотникова. — Наворотили ваши ребятки дел…

— Александр

Борисович, да в самом деле, ну что такого ужасного произошло? Никто ведь не пострадал. Подумаешь, подержали этого деятеля немного взаперти. Может, ему на пользу пойдет. А то, что они его похитили, — это вообще неплохой сценарий. Если эту историю еще развить, может удачно получиться. Может, я когда-нибудь про это все фильм сниму.

— Кстати, хорошо, что напомнили, Артем Александрович. Моя жена в восторге от вашего «Камнепада».

— А вы?

— Я, простите, еще не успел, — соврал Турецкий, заснувший на десятой минуте просмотра. — Работы много. Но обязательно посмотрю.

— Буду очень рад услышать ваше мнение, — учтиво произнес Плотников и пожал Турецкому руку.

Каждый остался доволен итогом разговора. Плотников — молчаливой лояльностью Турецкого, Турецкий — косвенным доказательством того, что за студенческой авантюрой никто не стоял и «похитители» действовали самостоятельно.

2006 год

Турецкий

За дверью послышались голоса. Турецкий прислушался. С женским все понятно, это была его медсестра, а мужской… мужской тоже показался знакомым, но только кто же это?

— Но мне сказали, что именно здесь лежит Александр Борисович Турецкий, — фальцетом говорил мужчина.

— Вам сказали правильно, но это не значит, что вы попадете к нему в палату, понятно вам?!

Турецкий улыбнулся. Медсестра стояла на страже его интересов.

— Вы не понимаете! Вы не понимаете, он будет рад меня видеть, мы с ним старые знакомые!

— Стойте, я вам говорю!

Черт, да кто же это так рвется? Турецкого разбирало любопытство. Сидя в своем кресле, он подъехал к двери и приоткрыл ее.

Медсестра, тяжело дыша, держала за рукав лысого мужика, который стремился в палату. Он увидел Турецкого.

— Александр Борисович! Как вы себя чувствуете? — обрадовался лысый. — Не забыли меня? Я Кольцов из «Московских ведомостей»! Помните дело американского режиссера? Как мы с вами тогда поработали — у-ух! Скажите, вы уже, конечно, вычислили террориста?

Узнав репортера, Турецкий поскучнел. Кивнул медсестре как секретарше:

— Уберите отсюда этого Белинского.

Вдохновленная сестра с удвоенной энергией принялась за дело.

Турецкий закрыл дверь и принялся в который уже раз гипнотизировать фотографию Грозова. Да что же такое?! Откуда он может знать этого типа?

За дверью опять началась какая-то возня. Слышался мужской голос.

— Не иначе борзописец снова прорвался, — вздохнул Турецкий.

Он невольно прислушался. Нет, теперь голос был другой. Турецкий повторил маневр: подъехал к двери и приоткрыл. На сей раз медсестра сдерживала смущенного молодого человека с пакетом.