Пробка
Шрифт:
— Много ты понимаешь! — начинал дуться отец.
— Хочешь, я куплю тебе новый мобильный телефон, а в нем будет телевизор? — спрашивала она, заранее зная ответ.
— Эх, Аля! Зачем мне? Да и вижу я плохо. Съездила бы ты лучше в аптеку.
Она выходила из родительской квартиры, машинально нащупывая в сумочке, через лакированную кожу, упаковку с гигиеническими салфетками. Ей хотелось вымыть руки, и поскорее. Отец впадал в старческий маразм.
В тот вечер, после ухода Юрия Грекова, Алина вновь подумала, что только он у нее и остался, отец. Родная душа. Прикрыв глаза, Алина вспоминала события последнего года. Сколько
Зазвонил мобильный телефон. Алина вздрогнула и открыла глаза. Надо же! Отключилась! Она уже поняла, что это ожидаемый ею дизайнер.
— Слушаю, — сказала она в трубку. Женщина сразу же начала извиняться. На кольцевой, мол, огромная пробка, никак не может выехать из нее и потому опаздывает.
— На пробки надо время закладывать, — сухо сказала Алина. — Я давно уже вас жду. Меня не устраивает такая работа!
И вновь поток извинений. Женщина говорила безостановочно. Алина уже подумывала отказаться от ее услуг, но потом вдруг вспомнила Юрия Грекова и вздохнула: «Какие пустяки. Опоздание дизайнера — пустяки». И сказала в трубку:
— Хорошо. Как приедете, так и приедете. Я не занята.
Пробка. Вот так.
И тут раздался звонок в дверь. На этот раз Алина Одинцова проявила осторожность. Она уже знала, что человек, которого ждет, стоит в пробке и приедет не скоро, а больше она никого видеть не хочет. Хватит Юрия Грекова. Алина подошла к двери и посмотрела в глазок.
На крыльце стояла женщина в очках. Ее лицо показалось знакомым. Алина напрягла память. Ах да! Та самая серая мышка, которая иногда сидела в машине рядом с интересным Юрием Грековым! Его жена! А имя? Как ее имя?
Ха-ха! Следует ожидать сцены ревности? Жена следит за мужем? Что ж, такое сокровище, как он, да с такой неприметной внешностью, как у нее, надо сторожить.
Женщина в очках с толстыми стеклами еще раз неуверенно надавила на кнопку электрического звонка. Алина немного подумала и открыла дверь.
— Что вам угодно? — холодно спросила она.
— Я… Извините… — промямлила гостья.
Нет, сцены ожидать не приходилось. Маленькая серая мышка, похоже, не умеет выяснять отношения.
Алина окинула гостью оценивающим взглядом. А фигурка неплохая. Одета безобразно — это да. И очки. Эти отвратительные очки с толстыми стеклами! Алина вспомнила себя лет десять назад и сжалилась:
— Заходите.
— Меня зовут Ниной. Нина Грекова. Вот так оно все и началось.
ТРЕТИЙ ЧАС В ПРОБКЕ
Петров набрал номер Нининой сестры.
Когда в трубке раздался женский голос, Греков передернулся с отвращением: Валентина. Валька. Она всегда говорит громко, почти визжит. Отвратительная особа!
Все только удивлялись, как же не похожи сестры. Младшая, Нина, сдержанная, воспитанная, застенчивая. Чуть что — заливалась краской. Слова грубого не скажет, в просьбе никому не откажет. Сама деликатность. И институт закончила. Любимое занятие — книжки читать, а как оказалось, и писать.
Старшая, Валентина, женщина яркая, наглая, крикливая. Слушает только себя, собеседника все время перебивает. Какие там книжки!
Греков сомневался, одолела ли она хоть что-нибудь, кроме букваря. Валентина неправильно ставит ударение в словах, но попробуй ты ее поправь! Отбреет так, что забудешь все уроки словесности! Насколько
— Але! А ну! Говорите!
И сыплет муку на дорогое ковровое покрытие, на полированный стол. Юрий поморщился: какая неряха! И дура набитая!
Валентина же считает себя умницей необыкновенной и все время хвастается своими подвигами и предприимчивостью. Она со скрипом окончила торговый техникум лет двадцать назад и с тех пор кочует с одной точки на другую. Без конца попадает в истории, то и дело промахивается, из каждой зарплаты у нее высчитывают недостачу. Но попробуй ты ей об этом скажи! Она упорно говорит, что кормит семью и без нее мать, отец, муж и двое детей пошли бы по миру. И он, Юрий Греков, если послушать Валентину, тоже. Хотя именно Греков не раз вытаскивал ее из переделок, попадать в которые Валька мастерица. По просьбе Нины вытаскивал, которая прощала всех и вся. А сколько сестра ей сделала гадостей! Сколько вещей перетаскала из дома «безвозмездно»! Греков невольно скрипнул зубами: ненавижу!
У Валентины есть еще одна отвратительная привычка, которая его раздражает. Эта особа не может усидеть на месте. Когда везешь Валентину в машине, она все время вертится и задает огромное количество глупых вопросов: «А когда мы приедем?», «Ой, а где поворот? А должен уже быть!», «А есть указатель? А что на нем написано?», «А когда мы приедем?»… Это невыносимо!
Вот и сейчас, Петров успел только «а» сказать, как Валька, словно из пулемета, застрочила:
— Ну наконец-то! Где вы пропадаете? У нас давно уже все готово! Салаты все сделали, колбасу нарезали, студень готов, сыр крошится, потому надо нож все время мочить, как-мне-все-надоело, солянка уже остывает, горячее томится, картошку еще ставить рано… Где вы пропадаете?
— Валя, а Анастасия Петровна…
— Маме плохо. Лежит с утра. «Скорую» вызывали, врачиха сказала давление, сделали укол, соседка сказала, что столько ждать не может, горячее томится, студень готов, колбаса в тарелках засыхает, как-мне-все-надоело, а где вы пропадаете?
Греков от смеха закусил губу. А ну, Петров, занимай круговую оборону!
— Я хотел бы с ней поговорить.
— Мама лежит, «скорую» час назад вызывали, врачиха сделала…
— Пробка на кольцевой. Мы приедем через… два часа.
— Два часа?! — взвизгнула Валентина. — Студень давно готов! Солянка остывает! Салаты! Горячее на подходе! Где вы пропадаете?! — Тра-та-та-та… — И все-таки…
Валька перевела дух. Патроны кончились, надо заправить в пулемет новую ленту. Строчи, «максим»! Твои противники падают замертво!
— Может быть, ты знаешь? Что Ни… — заикнулся Петров, воспользовавшись паузой, — …что у Нины были приступы?
— Приступы? Ах, приступы! А Юрка где? Рядом? Это он ее довел! А с чего бы она такая стала! Ночевать меня к себе потащил! Глянь, мол, что с твоей сестрой делается! Она ночью как заорет: «Лови его! Лови!» Что мне, вязать ее? Я в сиделки не нанималась. У меня муж, двое детей. Работа. Я семью кормлю. Мать с отцом тоже. Как-мне-все-надоело. Я…