Пробоина: Гвардеец
Шрифт:
Решив примериться к окулярам, я обнаружил, что на бинокле имелось сразу две шкалы. Центральная, с подписью БР, и боковая, с большим расстоянием меж черточек, с подписью ОФ.
Вот это уже было понятнее… Можно ориентироваться, как поднимать ствол, если стоит бронебойный или фугасный. Но это быстрый вариант, а для более точного попадания тут был даже механический калькулятор, чтоб рассчитать любой угол.
Крутя головой, я так и не переставал поражаться гениальности тех, кто это все придумал. Мне же, несмышлёной обезьянке, посаженной за рукоятки, только
— А этот, как его… Ишханазар, он большой? — проорал я, стараясь докричаться до водителя.
— Да не, поселочек. Примерно километр на километр! — отозвался тот, после чего я глянул в прицел и, уже как заправский стрелок, даже сверился с калькулятором.
Если там такая малая дистанция, то стоило выставить прицел на две сотни… Вряд ли мне придется стрелять прямой наводкой дальше. А учитывая, что застройка там наверняка хаотичная, едва ли я найду там какие-нибудь ориентиры, расположенные дальше моей отметки.
Я не прогадал.
Уже вскоре мы приблизились к поселку, и я не столько увидел его, сколько понял это по обмену рубленными фразами по рации. Вот так и запоминаешь только по связи, у кого какой позывной…
Контуженный что-то обсуждал с Орлом, и вскоре к ним подключился еще и Таракан. Я всё пытался по голосу понять, кто есть кто.
Как оказалось, усатый Таракан лично возглавил атаку на поселок. Причем он с отделением стрелков отправился на штурм на обычном грузовом автомобиле, заходя с другой стороны.
Я потихоньку охреневал, какой градус закалки яиц у этого офицера. Впрочем, в компании Контуженного я другого и не ожидал. Видимо, у них какой-то специальный отбор в разведывательную роту. Отбирают самых конченных, наглых, дерзких… кхм… конченных… а, не, это я уже повторяюсь… и наглухо пришибленных, вот.
— Внимание всем, заходим в поселок! — донеслось из наушников, и я сразу прильнул к прицелу.
Ладони слегка увлажнились, и я на всякий случай пока время от времени потирал их об штаны. Не хотелось из-за такой мелочи, как волнение, чтоб руки слетали с вертушков.
Ага… Вот они, песчаные домики высотой в один-два этажа, с множеством выбоин и явных следов от попаданий. Где-то в окнах мелькали силуэты перепуганных людей, и даже отсюда я слышал крики животных.
Я вздохнул, чувствуя, как воспитанная верой в Незримую совесть начинает покалывать. К счастью, эта же вера прекрасно подсказывала, что такое хорошо, а что плохо.
Кочевники явно заняли дома, и даже не удосужились эвакуировать мирное население. И страшно представить, что бы тут началось, если бы сюда подтянулись основные войска с артиллерией. Сколько мирных жителей погибло бы почем зря…
А вера, которую отец все же мне вдолбил в душу, подсказывала, что если уж ты защищаешь людей, то прикрываться ими нельзя совершенно. И к кочевникам у меня в таком случае никакого сочувствия не было. Еще мою совесть успокаивало то, что мы не артиллерия, и сможем работать хирургически
От раздумий меня отвлекла пулеметная очередь… Видимо, отряд Таракана выдал себя, поскольку лупили откуда-то из зданий. Нашего ответного огня со стороны пустыни я еще не видел.
Силясь разглядеть огневую позицию, я мешкал, выкручивая рукоятку поворота башни то в одну, то в другую сторону, но пулеметная точка оказалась хорошо спрятана… Зато я увидел, куда уехал легковой автомобиль с сержантом.
Наша бронемашина приблизилась и остановилась на одной из прямых улочек, пересекавших поселок насквозь. Тут даже было видно направление, откуда нападала группа командира второго взвода.
Грузовик и легковая машина с остальными разведчиками уехали дальше и тормознулись где-то в переулках, ведущих на соседнюю улицу.
Громыхнула еще одна пулеметная очередь, и я чуть не подпрыгнул на сиденье — настолько звук оказался ближе. Я довернул башню и выругался, когда увидел на крыше двухэтажного здания двоих в балахонах и с замотанными лицами. Они установили треногу с пулеметом всего в полутора сотнях метрах от нас!
«Это мой шанс», — пронеслось у меня в голове, и я даже слегка удивился. Страха практически не было.
Спешно крутанув рукоятку досыла, я почуял, как та уперлась в край — значит, снаряд уже на направляющей. Оставалось лишь прицелиться и выстрелить…
Рука сама нащупала вороток дистанции, скручивая ту с двух сотен до ста пятидесяти. Благо дистанция считалась так же, как на пулемете — по полтинникам.
Быстрый взгляд на уровень показал, что требуется еще поправка, причем на самую малость. Казалось бы, разница всего в пару десятых градусов… Но именно эта самая пара десятых спасла нас с Максом тогда от смерти и могла бы спасти этот пулеметный расчет.
Я бил из засады, тщательно прицелившись и выведя перекрестье чуть ниже вражеского пулемета. Снесу их с этой крыши в самую Пробоину! Хищно оскалившись, я вдавил гашетку.
Громыхнуло так, что меня на месте подбросило… Я все же удержался у прицела, с азартом наблюдая за тем, что устроил.
Угол здания, на котором расположилась пулеметная пара, просто разнесло в пыль и песок, и я практически сложил часть второго этажа. Вот так ОФЗ, вот так снаряд!
Я заметил, что от взрыва стрелок вместе с пулеметом улетел на землю. А вот второй расчет, такой же «крутильщик ручки», как и я, вообще исчез из виду. И я так подозревал, что его попросту разорвало на части — прилет был как раз с его стороны.
Пирус действительно давал зажигательный эффект, поскольку взрыв оказался объёмным, скрыв часть крыши в огне, словно там возник маленький огненный Вертун. Хотя пламя быстро потухло, но как же это было красиво, Пробоина их забери!
И какой же я молодец, как я их…
— Следующий, мать твою! — от водителя мне больно прилетело локтем, он явно не спешил меня хвалить.
Снизу раздалась пулеметная очередь, Сапрон тоже начал работать. А водитель все орал на меня:
— Ты, безлунь злогребучая! Если начал садить, то сади до конца!