Пробоина: Гвардеец
Шрифт:
Мне отчего-то не хотелось узнать, что будет, если я опоздаю, поэтому пришлось экстренно обтираться и вкидываться обратно в грязную форму.
В строй я встал вовремя.
Как оказалось, здесь все были молодыми. Вернее, из свежего набора, а именно те, кто пережил тогда замес у Вертуна. Но жестокую науку от предшественников все запомнили и потому стояли при оружии.
Шутка ли, я даже помыться шел с карабином. Его-то не страшно потом насухо протереть, а вот оказаться в бою с голой
— Значится так, безлуни! — громко произнес Контуженный, оглядывая наш неровный строй, — Мда-а-а…
Я понимал, чему он возмущается. Нас было всего девять человек, и это из четырех десятков, что были направлены из других частей! Ветеранов и вправду выжило куда больше, чем новичков.
Впрочем, жалеть нас точно никто не собирался. Эти самые ветераны и выжили-то потому, что себя никогда не жалели.
— То, что вы резко сменили место дислокации и получили оружие на постоянную основу, а не только на время занятий, от этих самых занятий вас нихера не освобождает, — Контуженный опять медведем ходил вдоль нашего ряда, — А теперь, все взглянули вверх, посмотрели крайний раз на пробоину… и ЖИВО мордой в песок! Р-раз!
Взглянуть в небо я не успел, потому что сразу рефлекторно упал в «упор лежа», положив карабин четко себе на кисти. Это чтобы он не касался земли и не пачкался лишний раз.
— Давай, давай! Спасаем землю-матушку от засасывания в объятия Незримой, — он засмеялся, — Чувствуете, как Пробоина землю тянет вверх? Значит, отталкиваем её… Куда отжался? Я что, сказал «два»?! А вот теперь — ДВА!
Грозный считал громко и четко, словно и не было томительных суток позади. На счет «раз» все вставали в упор лёжа, на счет «два» отжимались, затем на «раз» вновь вставали.
Такое себе это было толкание земли… Скорее вялое дрыганье, судя по пыхтению наиболее уставших.
Однако я лишь поймал некое состояние пофигизма, что-то вроде транса. Потому что прекрасно знал, что нет смысла обижаться, злиться или просить о пощаде…
Контуженному было абсолютно насрать на наше физическое состояние или наш настрой. У него был собственный план и ежедневная норма по задрачиванию личного состава, и пока он ее не выполнит, нам отдыха не видать.
Нет, конечно, на задворках моего сознания еще витали мысли о том, что эти пытки спасут нам жизнь в экстренной ситуации… Но этим мысли там же и оставались.
А здесь было лишь «р-раз» и «два»…
— Активнее, чушки, толкаем землю… Пока Я не устану! — проорал он совершенно без смеха, и я понял, что это надолго.
Особенно если учесть, что кто-то из наиболее добрых разведчиков с ехидной ухмылкой подставил сержанту стул.
С благодарностью кивнув, Грозный пристроил задницу поудобнее и, закинув ногу на ногу, продолжил считать. Несмотря на жарящее солнце, на его лице не было видно ни капельки пота, а вот мы все на втором десятке
— Госпо… господин… я… — тяжело проскулил кто-то справа. Я даже не стал поворачивать голову в сторону этого смертника, — Я… бо… больше не могу…
Раздался звук упавшей на песок туши, и я мысленно ухмыльнулся, прекрасно зная, что сейчас будет.
Туша тут же взвизгнула и подскочила обратно в «упор лежа». Потому что не стоит шутить с огненным магом, который может организовать под тобою небольшую жаровню.
— Если б ты знал, как мне глубоко похер… то ты бы расплакался, — хладнокровно произнес Контуженный и продолжил счет.
Я сбился считать количество отжиманий где-то после пятидесяти, просто потому что уже с трудом мог что-то воспринимать. Мышцы отказывались слушаться, но к нам то и дело подходил молодой парнишка и, легонько похлопывая по спине, брызгал на руки какой-то дрянью.
После этого не сразу, но становилось легче. Правда, руки воняли просто жуть.
— Встали! — наконец скомандовал Грозный, демонстративно вздохнув.
Новички, не знакомые с его манерой преподавания, повскакивали и блаженно выдохнули. Мы же с Максом и Женьком лишь напряглись.
— Сели! Встали! Сели!
Послышались горестные вздохи, но я чуял, что это еще не все. Нет, мы еще живы, и Контуженный срочно должен исправить этот просчет.
И лишь когда лучшие медики и целители Красногории не смогут нас откачать, только тогда он успокоится… Или нет. Спустится в ад с криком «демоны бесожопые, чего расслабились?!»
— Оружие на вытянутых руках! — шарахнул новый крик, — Раз! Два! Раз! Два! Раз! Иии… полтора!
Что может быть лучше, чем приседать и вставать с тяжелой винтовкой на весу? Это только замереть с нею на полусогнутых ногах.
Где-то на этом моменте мозг у меня просто отключился. Но не тело…
Мы приседали, затем падали и вставали, выпрыгивали из положения сидя и снова приседали… После «разминки на месте» бегали вокруг барака — сначала во весь рост, а затем на полусогнутых. Ползали вокруг проклятого барака и зачем-то даже кувыркались вперед и назад.
Я не все понимал, но мне и не требовалось. Сержант решил, что мы должны кувыркаться — значит, мы будем кувыркаться. В армии все просто. Начальство подумало и приказало, а ты, не думая, исполнил.
Очнулся я только где-то часам к десяти, когда мы всей толпой молча завалились в душевую…
Несмотря на ограниченное количество леек, мы все-таки разместились и даже спокойно помылись под теплой водой. К тому моменту, кстати, нормальное водоснабжение уже наладили и даже разогрели котлы…
Так что после столь выматывающей экзекуции горячая вода была словно… уф-ф-ф… словно поцелуй от Незримой. Причем везде и сразу.
Сил не было абсолютно ни на что. Даже любая мысль ощущалась физически, как издевательство над организмом.