Пробоина: Гвардеец
Шрифт:
— Гвардии рядовой Центров, позицию занял! — гаркнул я, тяжело дыша и целясь в мишень, метрах в ста дальше по стрелковой галерее.
— Рядовой Сапронов, позицию занял, — прохрипел Макс, занявший соседнюю ячейку.
— Отлично, ждем, — донесся голос Контуженного, который спокойно стоял над окопом и смотрел как добегают остальные.
Прошло не меньше десяти минут, пока окоп не заполнился полностью. Мужики переговаривались, кого-то откровенно мутило, кто-то свалился на дно ячейки, обнимая винтовку и мелко дрожа.
Хотя, наверное, Грозный просто сжалился над толстяками и позволил им обойти стенки. Но кто знает, может, реально преодолели?
— Встать! Живо из окопа! Построились! — поступила резкая команда, примерно через минуту после того, как последний из отделения занял свою позицию.
Так что, относительно отдышавшись, мы выбрались и даже изобразили строй. Если можно было так назвать ряд измочаленных бойцов.
— Отлично… Винтовки на грудь! Нале-е-е-во! В самое начало, бегом-марш! Проходим полосу заново.
Теперь понятно, почему его считали Конченным. А ведь до конца тренировки оставалось ещё целых два часа…
Глава 5
Слабаки
"Воспитание солдата начинается с того,
что ему запрещают гораздо больше,
чем всякому другому человеку."
[Замполит Тиханов]
Третий день Белой луны. 19:15
Казарма разведроты.
После вечернего построения и ужина нас всех наконец перевели в новое место. До этого мы ночевали в каком-то бомжатнике или пересыльнике, где просто стояла куча двухярусных шконарей, а также неприятно пованивало.
Теперь же мы поселились по комнатам, в каждой из которых было по дюжине кроватей. Имелись шкафы для формы, тумбы и один длинный стол с рядом табуретов.
Все бытовые условия в виде сушилки, гладильных досок, пирусных утюгов, зеркал с местом для стрижки — все было здесь же, в комнате. Туалет и душевые на этаже.
Наша рота занимала первый этаж здания. На втором были мехротовцы, на третьем артиллеристы. В здании напротив располагались сразу и штаб, и склад, и узел связи.
Какое же было наслаждение помыться сразу после ужина, почистить форму холодной водой и щеткой, и повесить ее сушиться, после чего упасть на кровать.
До отбоя было еще долго, и сейчас вроде как считалось свободное время на самоподготовку. Но, как правило, все вояки, если не заступали на дежурство, сваливали бухать. Я же предпочел просто поваляться и дать мышцам передышку.
— Четверо решили свалить, — негромко произнес Сапронов, усаживаясь на соседнюю
Я хотел было отказаться, но принюхавшись, учуял сок. На удивление, здоровяк притащил морковную выжимку с мякотью. Специфично, но вкусно.
— Ну, а чего ты ожидал? — усмехнувшись, я принял у него бутылку и отхлебнул.
Макс достал вторую из сумки. Видать успел сгонять сразу после ужина до какой лавки рядом с частью. Выходить в гарнизон было можно, но если ты попадешься патрулю в нетрезвом виде, то попадешь в карцер.
Я сказал:
— Большинство тут палочники, но таких борзых, как ты, единицы. Реально, что ли, морпех?
— Реально, — тот лишь пожал плечами, присасываясь к горлышку бутылки и отпивая сразу чуть ли не треть, — Восьмой полк морской пехоты. А вообще, если честно, мы те же палочники, только плавать умеем. Вертуны в воде, когда открываются, там всякое дерьмо лезет. Вот и гасим водяных тварей с берега, а потом в воду ныряем и собираем, что с вертуна посыпалось.
— Понятно, — задумчиво хмыкнув, я сделал пару глотков.
Все-таки специфично, не доводилось раньше особо морковный сок пробовать. У нас морковку как-то больше жарили, да отваривали.
Я сказал:
— А знаешь, все-таки, это хорошо, что четверо… Это не много и не мало, просто отсеялся сброд. Тридцать три процента дерьма, которые, по статистике, есть в каждом подразделении. Видимо, для этого сержант так и лютовал.
— Лютовал он, потому что видел, что с таким дерьмом происходит, — вмешался в диалог один из парней.
Кажется, он шел за нами, пятым или шестым в общем зачете по полосе. Мы с Максом удержали за собой третье и четвертое место соответственно.
— Так что, Контуженный просто сберег их жизни, и сразу без прикрас рассказал, что нам придется делать. У него ж всего месяц, чтобы подготовить нас, вот и окунул сразу в работу. Это чтоб мы прочувствовали, ведь времени похудеть или накачаться не будет, поэтому слабые всё равно отсеются. У него, наверное, в том и план, чтоб до конца месяца осталась пара человек, и они потом войдут в основное подразделение…
— Воу, а ты что, раньше проходил подобное? — удивился здоровяк, — Кстати, я Макс… Макс Сапронов.
— Евгений Михайлов, — тот приветливо кивнул, — Да, в лисьей учебке, я там вахмистра получил по выпуск… Но выперли из-за одного лунного прихвостня.
Расслабленные, как студень, мозги не сразу сообразили, что лисами у нас звали полицию.
— Бывает, — я лишь пожал плечами, — Меня, если что, Егором зовут. Слушай, Жень, а что на счет Контуженного скажешь?
— В смысле?
— Ну, он же лунный, а сержантом ходит… Я всегда думал, что лунные –это только офицеры. Ну, типа, они ж маги все, особенно после своих этих академий. Если идут в армию, то исключительно на руководящие должности.