Пробудить бога

Саган Илья

Постепенно мы с Марусей и Серым, Вальтер, Стефаний, Элмер пробрались в голову колонны. Я поделился услышанной от Ормина легендой, и вскоре уже все знали, что идем мы в Горы Безмолвия.

В этот вечер я частенько вспоминал о Марселе. С чего мне вздумалось над ним издеваться? Убил бы сразу, так нет… Откуда эта накатывающая временами ярость? Жизнь ведь и раньше меня не баловала — синдром Шеффилда, обрушившийся на мир, смерть родителей, болезнь сестры, крах привычной жизни, постоянные страх и тревога. Но я никогда не позволял себе опуститься до банальной злобы.

Через

какое–то время все выбились из сил, и Стефаний объявил привал на ночь. Обняв Марусю, я укрыл нас обоих плащом и зарылся лицом в ее белокурые волосы. Хорошо!

Сон не шел. В голове блуждали разные мысли. Морок мертв. Значит ли это, что теперь нежить отступит от Треглава? Вполне возможно, найдется другой полководец и займет место Марселя. А Утрес? Успел ли Макс пробудить его? Вопросы, одни вопросы.

Проснувшись, мы перекусили остатками еды. Все, жратва закончилась полностью. Воды, кроме той, что стекала по стенам тоннеля, тоже не осталось. А эта отдавала гнилью и вызывала приступы тошноты, но выхода не было, приходилось обходиться ею.

У меня, как и у многих других, появилось жутковатое ощущение, что мы так и сгинем под землей, не найдя выхода. В обычном, немагическом мире, каждый из нас запросто мог неделю поголодать, но здесь это было равнозначно смерти.

Первыми обессилели дети, которых оказалось не так уж и мало. Пришлось нести их на руках, что отнюдь не прибавляло энергии. Все чаще тревожно пищали биперы. И следующий привал мы вынуждены были сделать совсем скоро.

После недолгого отдыха полудохлые от голода бафферы скастовали кто что может. Мы встали и снова побрели вперед. Через полчаса я вдруг уткнулся в спину идущего впереди Элмера. Вскинул голову — тоннель перед нами делился на множество ходов. Штук десять, не меньше.

— Так, будем разбираться на свежую голову, — почесав лохматую копну, пробасил мэр. — Привал! Всем отдыхать и набираться сил.

Народ принялся устраиваться и искать место поудобнее. Я бросил плащ у стены и уже хотел повалиться на него, как услышал детский голос:

— Отдай! Отдай, это же Тропка!

Неподалеку от меня взъерошенный парнишка лет семи прыгал вокруг толстенного детины, в котором я узнал трактирщика из «Хрустящей корочки». Тот, сжимая в руках извивающуюся крысу, открыл рот и вознамерился впиться в нее зубами. Я подскочил к нему, поднес к его роже кулак и рявкнул:

— А ну, верни ее ребенку! Быстро!

Глаза толстяка забегали.

— Да я что, я бы с ним поделился, — проблеял он и, кинув мне на ладонь зверька, со вздохом выдавил: — Эх, так жрать хотелось…

Не сомневаюсь, такую тушу разве прокормишь. Как он вообще оказался на стороне света? Небось, присоединился к нам, когда мы отступали по улице, где расположена его забегаловка. По принципу «все побежали, и я побежал».

Крыса была почти невесомой, с взъерошенной шерсткой, вдоль спины, от макушки до самого хвоста, поблескивала белая полоска. Зверюшка уперлась в мои пальцы мордочкой и стала тыкаться, ища защиту.

— Держи свое сокровище, — я улыбнулся и протянул ее мальчишке.

Тот размазал по

грязным щекам слезы и с благодарностью посмотрел на меня. Его лицо показалось мне знакомым. Точно, один из «мореходов», которых я видел у Поганого канала.

— Спасибо, дядь, — сказал он, запихивая крысу за пазуху. Шмыгнул носом и добавил: — Тропка — друг, ее нельзя есть. Мамка с Ленькой пропали, и теперь, кроме нее, у меня никого не осталось.

— Понимаю, — кивнул я.

— Какой ты славный, — послышался за моей спиной голос Маруси. Она подошла к мальчишке и потрепала его по голове. — Тебя как зовут?

— Тараской, — он испуганно покосился на филина, сидевшего на ее плече. Тот плотоядно смотрел на выглядывающую из–под рубахи мальчишки крысу и разве что не облизывался.

— Маруся, будем знакомы, — она протянула ему руку.

— А я Диоген.

Повернувшись ко мне, Маруся тихо предложила:

— Там Стефаний с Элмером что–то обсуждают, пойдем, послушаем?

Я согласно кивнул и поднял плащ.

— Считай, что у тебя появились новые друзья. Если будет нужна помощь — обращайся, — сказал я парнишке и потопал за ней.

Глава 27. Подземными лабиринтами

Стефаний, Элмер, Володька и еще трое неизвестных сидели у раскаленного докрасна камня. Такие фишки маги огня устраивали на каждом привале, чтобы мы могли хоть как–то согреться.

— А, Рокот, Ама, присоединяйтесь, — предложил Верховой, увидев нас.

— Так вот, я слышала легенду об этом подземном ходе, — произнесла остроносая дама, похожая на бизнесвумен на докладе, когда мы уселись рядом. — Говорили, что его прорыли люди Ворожена, чтобы внезапно появиться перед стенами Хрустального города. Но я и предположить не могла, что эта сказка окажется правдой. А раз так, то в архивах ратуши должен сохраниться план этого подземелья. Там полно старых документов.

— Пробраться в ратушу — это сейчас тоже из разряда сказок, — покачал головой бородатый маг.

— Ха, — вдруг усмехнулся Стефаний и поднял указательный палец. — Есть у меня одна идея, думаю, может сработать.

Он порылся в суме, достал пергамент и расстелил на земле.

— План подземелья? И ты молчал?! — воскликнул Элмер.

— Ну, не совсем подземелья. Это карта Треглава и его окрестностей. Вот смотрите, — он ткнул пальцем в светящуюся точку. — Здесь мы. Вот дорога к горам Безмолвия. Если продлить линию, то нам нужно… — он окинул взглядом расходящиеся туннели, — то нам нужно в третий справа ход.

Толково. Будь с нами Гаррах, обязательно сказал бы, что мэр — большая голова. Впрочем, с его лохматой копной это и так не подлежало сомнению.

— Отличная мысль, — Володька вскочил на ноги. — Предлагаю, пока все отдыхают, сходить на разведку.

Почти у входа в нужный тоннель нас нагнали Серый с Вальтером. После того, как Командор спас Серегу в битве, они сдружились.

— Димон, вы куда? — спросил Серый.

— Хотим проверить вот этот ход. Пойдем с нами.

Следом подоспели Ронда с Тудеримом, теперь мы шли нехилой толпой.