Продана
Шрифт:
– Ну что ж, раз ты такая дура, тогда вини себя, – презрительно сказала Татьяна.
Сказать, что я запаниковала, – ничего не сказать. Я полагала, что Марат, Эвелина и Радик довезут меня до Вильнюса, до казино, где Сергей подыскал мне работу. Но теперь я вообще не представляла, где нахожусь.
Татьяна и Эвелина начали смеяться.
– Работа в казино! Да, он может такого наобещать!
– Мой Сергей не такой, как твой сутенер Марат, – обиженно сказала я Эвелине.
– Он хоть
– Нет…
– Может, дал номер телефона?
– Нет…
– Или назвал контактное лицо, у которого ты должна попросить работу?
– Нет…
С каждым новым вопросом моя наивность становилась все более очевидной. Кто такой, собственно, этот Сергей? Что я о нем знаю? Ничегошеньки, кроме того что он стильный мужчина с тронутыми сединой висками.
– У меня есть его мобильный телефон! – вспомнила я. – Могу позвонить ему и спросить! – обрадовано вскрикнула я.
Девушки обменялись многозначительными взглядами.
– Типичная дура.
– Полная, – вздохнула Татьяна. – Надо ее подготовить. Они вот-вот явятся.
– Садись, – приказала Эвелина. – Не стой как спринтерша. Убежать не получится, не надейся.
– Почему?
– Ты тут заключенная.
– Какая заключенная? Меня никто не судил. Я не совершила ничего противозаконного, – возразила я.
– Тогда ты раб, – сказала Эвелина.
– Рабыня, – поправила я ее механически. – Женщина-раб называется рабыней.
– Какая разница!
Я взглянула на Татьяну, надеясь хоть от нее получить вразумительное объяснение. В отличие от этой проститутки с красивым именем Эвелина, она производила впечатление вполне разумной девушки. Но Татьяна, кажется, во всем поддерживала Эвелину, которую она, вероятно, хорошо знала. Но должны же они, в конце концов, объяснить мне все!
– Таня, пожалуйста… – попросила я ее. Татьяна вздохнула и отвернулась.
– Плевала я на вас всех, я ухожу! – Взяв чемодан, я открыла дверь.
Собака, так напугавшая меня, сидела вдалеке у калитки, но стоило мне сделать первые шаги, как она зашевелилась и оскалилась. Потом она встала в стойку и напряглась. Если двигаться осторожно, подумала я, может быть, мне удастся дойти до дома и потребовать, чтобы Марат или Радик отвезли меня в Вильнюс, как обещал Сергей.
Я сделала еще один шаг вперед, и тут собака огромными прыжками бросилась в мою сторону. К счастью, до бани было не более метра. Вбежав в нее, я c треском захлопнула дверь перед самым носом у пса.
– Отсюда не убежишь, – сказала Татьяна. – Даже если тебе это удастся, тебя все равно найдут, и тогда будет только хуже.
Неожиданно на дверь кто-то надавил, и я свалилась на пол. Это был Марат.
– Блин, что
– Она хотела уйти отсюда, – наябедничала Татьяна.
– Кто? – Марат посмотрел на меня сверху вниз так, будто хотел сжечь заживо. В страхе я поползла к столу. За Маратом стояла собака. Просовывая морду между его ног, она смотрела на меня и рычала.
– Мне нужно в Вильнюс, – осмелилась сказать я.
– В Вильнюс?
– Вот именно, в Вильнюс, – уже громче произнесла я и стала подниматься на ноги.
Обратно на пол меня отбросил удар в живот, он был настолько сильный, что какое-то время я не могла дышать. Собака сделала прыжок ко мне и, рыча, схватила за футболку. От испуга я закричала.
– Заткнись, ты, маленькая сучка! – заорал Марат. – Тарзан, место!
Собака послушалась. Я кое-как встала на четвереньки. Из глаз потекли слезы.
– Ну ты, кончай хныкать! – услышала я голос Марата, и слезы полились еще сильней. Я завыла от страха и боли. Меня никто и никогда не бил раньше!
– Прекрати!
Я не могла прекратить… Когда я попыталась встать, на меня обрушился новый удар. От страха, что меня сейчас убьют, я сжалась в комок и закрыла голову руками. Марат продолжал колотить меня ногами, я тяжело дышала ртом, пытаясь сдержать рыдания, но у меня ничего не получалось.
– Перестань, Марат! – услышала я чей-то голос, и удары наконец прекратились.
– Встать! – приказал тот же голос.
Я осторожно перевернулась на живот и попыталась встать на колени, но не удержалась и упала.
– Вставай, вставай, поблядушка! – Меня снова наградили ударом куда-то в бок.
Вошедший потянул меня за волосы и заглянул мне в лицо.
– А девка-то недурна, – захохотал он и пошлепал под подбородком.
Я потеряла сознание.
Очнулась я от того, что кто-то водил по щеке куском льда. Все тело разрывалось, словно меня переехал трактор. Было тяжело дышать, каждое движение отзывалось колкой болью. Я подняла глаза. Рядом на корточках сидела Татьяна. Я взяла ее за руку и заплакала. Слезы бежали ручьем по щекам и носу. Дотронувшись до лица рукой, я увидела на ней кровь.
– Ой, – застонала я от страха, – он, кажется, сломал мне нос.
– Нет, я так не думаю, – сказала Татьяна. – Они тут бьют так, чтобы не оставлять следов. Ты должна иметь товарный вид. Ты должна вести себя вежливо, и все устаканится.
– Скоро привыкнешь, – подтвердила Эвелина. – Еще пару оплеух, и ты будешь как овечка.
– Никогда к этому не привыкнешь, – возразила Татьяна.
– Молчала бы лучше, – окрысилась на нее Эвелина. – Тебя один и тот же дрючит регулярно. Может, тебе это нравится.