Продана
Шрифт:
– Привет, девочки! – закричал он с порога. – Что новенького?
«Может быть, это и есть настоящий приятель Сергея?» – подумала я. Несмотря на рассказ Эвелины и Татьяны о том, что я продана, я надеялась еще, что все случившееся – какая-то глупая ошибка и что скоро я поеду в Вильнюс, отделавшись наконец от этих странных людей.
С огромным трудом я поднялась с матраса и откашлялась в кулак. На руке я увидела кровь. Вытерев ладонь о джинсы, я протянула руку незнакомцу:
– Меня зовут Наташа.
Марат и Радик начали гоготать.
– Леандр, – галантно произнес
Я едва ворочала ногами. По-прежнему болели живот и грудь – возможно, ребро было сломано. Кроме того, я задыхалась.
Марат и Радик продолжали ржать. Что тут смешного? – не понимала я. Эта проклятая обезьяна сначала избила меня, а теперь заливается как ни в чем не бывало.
– Он меня бил, – остановившись, сказала я Леандру и показала на Марата.
– Правда? – спросил Леандр и сделал большие глаза. – Не может быть!
– Можешь спросить Таню и Эвелину. Они подтвердят.
– Можешь подтвердить? – спросил Леандр.
Я перевела взгляд на Эвелину. Она сидела в кресле и выглядела испуганной. Непонятно, чего она испугалась.
– Подойди ко мне, Эвелина, – жестко приказал Ле-андр.
Эвелина послушно поднялась с кресла и подошла к мужчине. Не говоря ни слова, он намотал ее длинные волосы на руку и заставил опуститься на колени. Я вскрикнула. Леандр повернул искаженное гневом лицо ко мне. Марат с Радиком продолжали смеяться. Я поняла, что все они в одной банде, Леандр только прикидывался добреньким. На самом деле он был, возможно, даже злее других.
Заметив страх в моих глазах, он отпустил Эвелину.
– Эй вы, грязные суки, марш в баню мыться! – последовал приказ.
– Мы скоро придем, – пообещал Радик. – Долго ждать не придется, не соскучитесь.
Татьяна прошмыгнула во внутреннюю дверь, мы с Эвелиной пошли за ней. Сауна, как я обнаружила, здорово отличалась от русской бани. Во-первых, в бане на плите стоит котел с водой, обложенный камнями. Когда плиту топят, камни и вода нагреваются и отдают мягкое тепло. Потом камни поливают водой, чтобы поддать пара. Поэтому в бане всегда жарко и влажно. Воздух прогревается до восьмидесяти градусов, становится легко дышать, все поры открываются, и пот выходит наружу. В бане всегда приятно пахнет березовыми ветками и листьями. В сауне было сухо и пахло гарью от электрокамина.
Эвелина начала раздеваться, Татьяна тоже.
– И тебе лучше раздеться, – сказала Эвелина. – Будет меньше шума.
– И меньше порки, – добавила Татьяна.
– А если я не хочу мыться? – спросила я.
– Ты уже знаешь, что тебе будет за это, – ответила Татьяна.
– Наташа, не будь дурой, будет только хуже, – кивнула Эвелина. – Они опять изобьют тебя.
Я вздохнула. Может, и правда лучше помыться? К тому же после поездки сначала в поезде, а потом в машине я чувствовала себя грязной.
– Умница, – серьезно сказала Эвелина. – Проще делать то, что тебе говорят.
Я стянула с себя футболку и джинсы, но трусы снимать не стала.
– У тебя месячные? – поинтересовалась Татьяна.
– Нет.
–
– Снимай трусики, они тебе не понадобятся.
Без трусов я почувствовала себя совсем уж незащищенной. Девушки смотрели на меня так, будто в первый раз видели перед собой обнаженную.
– Кустистые у тебя волосы, – произнесла вдруг Эвелина.
– Тебе надо будет побриться, – добавила Татьяна.
– Зачем мне бриться? – возразила я.
– Мне не нравятся волосы на лобке, – сказала Татьяна.
– Мне тоже, – кивнула Эвелина. – Не очень-то приятно, когда они лезут тебе в рот.
– Что? Я не понимаю, о чем вы…
– Тебе надо побриться.
– Но я не хочу!
– Ты должна привести себя в порядок. Хочешь, я тебе помогу, – предложила Эвелина.
– Вы что, не понимаете, что я не желаю бриться? – закричала я раздраженно.
– Ладно, хрен с ней, – махнула рукой Эвелина и полезла на верхнюю полку.
Татьяна взяла из стопки полотенце и подсела к подруге. Я последовала их примеру, но устроилась на нижней полке, где было не так жарко. Некоторое время спустя я согрелась и расслабилась. Даже страх испарился вместе с паром, когда Татьяна плеснула воду на камни, лежавшие в камине.
Закрыв глаза, я лежала на полке лицом вниз. Было приятно. Случившееся со мной куда-то отодвинулось. Сергей меня продал? Чушь какая-то! В наше время людей не продают. Ерунда, такое могло прийти на ум только отъявленным наркоманкам. Эвелина курила травку на моих глазах, да и Татьяна, вероятно, делает то же самое. Скорее всего, Эвелина занимается проституцией, чтобы раздобыть деньги на наркотики. В Питере я слышала о таком и даже видела проституток. Более того, я видела девочек не старше десяти лет с ярко накрашенными губами, которые бегали за взрослыми дяденьками и кричали:
– Дядя, тебе сделать минет или, может, ты хочешь попробовать мою курочку?
Как же я была шокирована… И как рада, что у меня есть и мама, и бабушка. Пусть мамаша и пьет, но она, по крайней мере, меня не бросила. А у этих девчонок, пристававших к пожилым мужчинам, вряд ли есть родственники, которые заботятся о них. И в школе они, наверное, не учатся. Беспризорных детей в городе было слишком много. Они стояли в подземных переходах, на станциях метро, на железнодорожных станциях и продавали себя.
Продавали себя, думала я. Опять это страшное слово – продавать.
Но ведь я не такая. Я никогда не буду заниматься проституцией. От одной только мысли об этом меня тошнило. Проститутка! Шлюха! Потаскуха! Как грязно это звучало! И противно! Никогда, никогда я не стану такой, как Эвелина. И на кой ляд мне нужны красивые шмотки, как у нее! Ни за что не буду расплачиваться за них своим телом! Это моетело, мое… Я почувствовала, как болело ребро. Ну и скотина, этот Марат. Надо бы сообщить в милицию… То, что со мной произошло, – это самое настоящее преступление, и оно должно быть наказано. Мысль об этом, возникнув, укреплялась все больше.