Продана
Шрифт:
– Ну и дура, ты уже пробовала пару раз, и что?
– А ты хочешь ишачить на них до конца своей жизни? – удивилась я.
– Ну, мы им не понадобимся, когда постареем, – отмахнулась она. – Глядишь, нас и отпустят.
– Ты так считаешь? – Я с удивлением взглянула на подругу – неужели она так наивна?
Татьяна между тем продолжила:
– Не будут же они держать нас целую вечность! Для них это накладно – сама слышала, о чем в магазине говорили. А свежих девочек они всегда достанут.
–
– Чего, чего? – удивилась Татьяна.
– Выдадим их – вот чего! – рассердилась я.
– А я не собираюсь идти в полицию. Все равно потом меня найдут. Нет, я буду помалкивать в тряпочку.
– Да? А я вот не собираюсь молчать.
– Поступай как знаешь, – нахмурилась Татьяна. – Но я тебе не советую брыкаться.
– Тань, я бы на твоем месте не строила иллюзий.
– Ты от меня ничем не отличаешься.
– Погоди, не перебивай. Эти звери скорее попытаются отделаться от нас, чем мирно отпустить, – сказала я.
– Ты думаешь, они нас убьют?
– Убьют, не убьют, но перепродать другим могут.
– Какая разница, кто будет нашим хозяином: Марат или какой-нибудь другой? В любом случае ты должна будешь работать на своего сутенера.
– Я просто думаю, что в любом случае не выдержу больше.
– Ну, я видела старых баб, которые работали на улицах Москвы. Им было тридцать – тридцать пять лет… Выдержали же.
– Но я не хочу быть проституткой…
Меня одолели сомнения. Тот ли Татьяна человек, который в состоянии поддержать меня? Кажется, она лишена всякой воли к сопротивлению. Сколько времени она находится тут? Несколько месяцев? Неужели можно стать рабыней за такое короткое время? Я имею в виду – обрести рабскую психологию. Потом я подумала о себе самой. Что станет со мной, если мне не удастся сбежать? Я стану как она? Я буду зависимой от гашиша? Или я предпочту более сильные наркотики, чтобы заглушить все чувства? Мне стало страшно. А что, если я буду вынуждена вариться в этом дерьме годами?
Мне и раньше приходилось читать истории о продаже людей в рабство, но я подумать не могла, что такое может случиться со мной. Я даже полагала, что газетчики дают волю воображению. Какое такое рабство в наше время? И вот теперь я сама сижу в этой бане, где меня каждый день избивают и насилуют…
Нет, я ни за что тут не останусь, мне надо отсюда бежать. Татьяна, конечно, ненадежна, но у меня нет выхода. Пусть полуправдой, но я должна склонить ее к помощи.
– Таня, я боюсь… Что с нами будет в Швеции?
– То же, что и здесь. Нас будут продавать клиентам. Со всеми вытекающими… – Татьяна захихикала.
– Тань, они убьют нас, разрежут на кусочки и бросят в море. И никто не станет нас искать. Никто!
Татьяна посмотрела
– Они же не убийцы, они просто сутенеры, – растерянно проговорила она.
– Да что ты о них знаешь?
– Вообще-то, ничего. А ты?
– Еще меньше. Эвелина вот исчезла. Где она? Татьяна дрожащей рукой погасила сигарету.
– Что же нам делать?
– Надо пойти в полицию и обо всем рассказать.
– Что? В полицию? Никогда!
– Почему бы и нет? – удивилась я.
– Забудь! Здесь полиция такая же продажная, как везде.
Странно, что она не спросила, как я собираюсь добраться до полиции. Ну и пусть, так даже лучше. Прежде я должна внушить ей, что полиция не опаснее Марата. Если нас и посадят в тюрьму за переход границы по фальшивым паспортам, все равно это менее опасно, нежели ехать в чужую страну к чужим сутенерам. Главное, чтобы Татьяна перестала бояться полиции, как перестала бояться я, при этом условии мне будет легче предпринять следующий шаг.
– Полиция не может быть продажной, ведь это все-таки Европа!
– Ха-ха, Европа! – засмеялась Татьяна. – Литва тоже Европа. Вспомни дядьку, который привез тебя сюда, когда ты убежала в первый раз, – думаешь, он один знает о том, чем занимается Леандр? Да все знают, и все молчат. Ты думаешь, у этих зверей нет контакта с полицией? В Москве, где я работала, все сутенеры были в контакте с милицией. Менты трахали нас бесплатно. А ты болтаешь тут о Европе! Всем мужикам нужно только одно: дырку для своего члена! И им неважно, чья эта дырка.
Татьяна достала еще одну сигарету и задымила как паровоз. Я молчала и думала. Теперь я стала сомневаться в успешном осуществлении своего плана. Но попробовать все же надо.
– Тань, ты же видела, как они обращаются с ребенком, с Оксаной? Мы должны остановить их! – горячо зашептала я.
– Она не единственная. Переживет как-нибудь.
– Да, я знаю, я видела детей, занимающихся проституцией, в Питере… – Заметь, Марата там не было. Значит, это повсеместное явление.
– Но нельзя же использовать детей!
– Наташа, этого не изменить. Всегда найдутся мужики, которым нравятся дети… И есть дети, которые зарабатывают на этом деньги. У них, может быть, нет другого способа выжить.
– Но это же преступно! – сердито зашептала я. Мне не хотелось, чтобы Оксана нас услышала.
– Может быть… Но Марат и его дружки только посредники…
– Речь идет не о посредниках! Они же используют этих детей! – Я потеряла самообладание и повысила голос.
– Не кричи, – сказала Татьяна, – а то разбудишь наше дитё. Оксане надо отдохнуть. Так ей будет лучше.