Продана
Шрифт:
– Именно это делает нас, людей, похожими на Марата.
– Что именно?
– Гнев и желание мести. – Она посмотрела мне в глаза: – Ты хочешь быть такой же, как Марат?
Я не ответила. Я вообще ничего не хотела. Я хотела только, чтобы меня оставили в покое. У меня не было больше сил бороться. Я сидела в своей комнате в дурдоме, уставившись на вышитое вручную покрывало, похожее на бабушкино, и плакала. Я не хотела вспоминать, но воспоминания приходили сами.
Я помню, как провалился мой план обратиться в полицию. Я помню, как горько
Я хотела заявить на КПП о том, что паспорт не мой и что меня зовут вовсе не Надей Ковалевой. Но я не сделала этого. Я просто испугалась. Именно в тот момент, когда полицейский сравнивал мою внешность с фотографией в паспорте, я так испугалась, что не смогла произнести ни слова. Я стояла и улыбалась как дура, как полная дебилка. Страх, который я пыталась подавить в себе все время, пока мы ехали на морской вокзал, вылез из желудка и начал снова расти. Он рос и рос и заполнил все мое существо. У меня даже колени дрожали, так мне было страшно.
Полицейский спросил меня о чем-то по-литовски, но я не поняла. Тогда он снова посмотрел в паспорт и спросил на русском языке:
– Ты едешь только в Швецию или проследуешь дальше?
– Нет, – удалось мне выдавить из себя.
Он закрыл паспорт и отдал его мне. Я стояла и смотрела на него.
– Приятного путешествия, – сказал он и нажал на кнопку. Калитка открылась, и я оказалась на пароме.
Я не хотела идти, мне хотелось крикнуть, что у меня чужой паспорт, что меня продали в рабство, что я не хочу быть проституткой…
Но я промолчала. Я стояла на полусогнутых ногах и смотрела на полицейского. Не выпускай меня, помоги! – рвался из меня крик, но его никто не услышал.
Я положила паспорт в карман и послушно пошла в направлении нового ада. За мной следовала Татьяна потом Радик, с нами поехал все-таки он. Марат ждал нас на палубе.
– Ты опять бузишь, паршивая сволочь, – прошипел он. – Смотри, вышвырну ночью с палубы! В море тебя точно никто не найдет!
Я знала, что он может это сделать. Это не было пустой угрозой.
Глава тринадцатая
Двигатели судна работали ритмично, выбивая под нами в такт: Шве-ци-я, Шве-ци-я. Я сидела на койке и думала о том, что нас ждет в будущем. Мы плыли из Клайпеды в Карлсхамн, небольшой город на юге Швеции. Об этом сообщала брошюра, лежавшая на столе. Я полистала ее. Из брошюры я поняла, что мы должны прибыть туда утром. Всю ночь нам, по всей видимости, предстояло работать. Когда мы в сопровождении Марата шли в каюту на нижней палубе, на нас с Татьяной бросали похотливые взгляды дальнобойщики.
Я чувствовала себя усталой, выжатой как лимон и голодной. Я так устала, что не могла пошевелиться,
Шве-ци-я, Шве-ци-я, стучали моторы, нагоняя на меня дремоту.
Дверь каюты открылась. В дверях стоял Марат и ухмылялся. Он смотрел на Татьяну. Таня сидела на своей койке и наводила марафет. Из обычной девчонки она превращалась в типичную проститутку. Темные тени наложенные на веки, делали ее глаза какими-то рысьими. Она взглянула на Марата и скривила накрашенные губы. Помады было столько, что губы казались грязными.
Марат перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как внутри меня все сжалось. К счастью, я уже успела привести себя в порядок, иначе получила бы выволочку. Но мои нос и глаза свидетельствовали о том, что я плакала. Нос распух и покраснел, глаза тоже были красными.
– Ты чего расселась, блин, – зашипел на меня Марат, закрывая дверь.
– У меня месячные, – попыталась объяснить я и тут же получила пощечину.
– Да мне это по херу! Ты что, сука гребаная, возомнила себя в шикарном круизе? Пойдешь работать!
Татьяна продолжала краситься, не обращая внимания на эту сцену.
– А ты, так и быть, перекусишь сегодня за шведским столом, – повернулся к ней Марат.
Татьяна улыбнулась ему:
– А Наташа?
– А твоя Наташа будет хавать один хлеб!
Я сжалась, испугавшись, что Марат сейчас начнет меня избивать.
– Эй ты, – обратился он ко мне, – не забудь раскрасить свой поганый фейс! Ясно?
– Да, – закивала я.
– Готовьтесь, скоро приду, – сказал он и вышел. Татьяна сняла с себя футболку и натянула обтягивающую короткую юбку, а к ней – ярко-красный топ.
Я вздохнула и принялась краситься. Надо было успеть, пока Марат окончательно не рассвирепел. В лучшем случае он наградит меня ударом кулака в живот. В худшем – поставит на четвереньки и будет пинать ногой в живот. Это было страшно больно.
Дешевую косметику мы приобрели в Вильнюсе. Татьяна выбрала все по своему вкусу. Помада и тени были вызывающе яркими. Я не умела краситься, но от меня и не требовалось этого умения. Мне хотелось выглядеть как можно хуже, чтобы отпугнуть от себя клиентов. Через пять минут из зеркала на меня смотрела настоящая проститутка…
Я заплакала.
– Не плачь, – сказала Татьяна. – Ты сегодня в порядке. Марат посмотрит на тебя и, возможно, позволит поесть.
– Неужели ты не понимаешь, что я не хочу есть! – закричала я сквозь слезы.
– Не плачь, тушь потечет, – испугалась Татьяна. – Кончай реветь!
– А мне наплевать!
– Смотри, скоро появится Марат.
– А мне все до лампочки! – рыдала я.
– Пожалуйста, Наташа, перестань, – попросила Татьяна.
Она пошла в туалет, принесла рулон туалетной бумаги и подала его мне. Я оторвала большой кусок мягкой бумаги и стала вытирать глаза. Но от этого стало только хуже. В глазах щипало, краска размазались по всему лицу.