Шрифт:
Эрих Кестнер — замечательный писатель. Его книги, детские и взрослые, известны и популярны во всем мире. Главное, что отличает его произведения — это талант и доброта. Его талант добр, а доброта талантлива. Он умен, ироничен, он не только любит детей, он их уважает. А потому его истории западают в душу. В моем детстве на экранах шел фильм «Проделки близнецов». Мы, дети, конечно, и понятия не имели ни о каком Кестнере, но фильм запомнился надолго. И кого бы из своих сверстников я не спросила, помнят ли они этот фильм, виденный лет сорок тому назад,
Эрих Кестнер родился 23 февраля 1899 года.
Он писал стихи и прозу, серьезные и сатирические, а кроме того, написал массу детских книг, принесших ему огромный успех. Он был награжден многими литературными премиями, в том числе и медалью Ганса Христиана Андерсена.
Однажды он написал: «Большинство людей выбрасывают свое детство как старую шляпу. Забывают, как устаревший номер телефона.
Раньше они были детьми, потом стали взрослыми, но кто они такие теперь? Только взрослый, сохранивший в себе ребенка, может считаться человеком».
Кестнер умер в 1974 году, но книги его издаются вновь и вновь, ибо талант и доброта не устаревают, на них всегда будет спрос.
Е. Вильмонт
Глава первая
Зеебюль на Бюльзее — Детские пансионы как пчелиные ульи — Автобус с двадцатью новенькими — Локоны и косы — Может ли один ребенок откусить другому нос? — Английский король и его астрологический близнец — О том, как трудно заполучить морщинки от смеха
Знаете ли вы Зеебюль? Горную деревню Зеебюль на Бюльзее? Нет? В самом деле? Странно. Кого ни спросишь, никто не слыхал про Зеебюль! А может, про деревни, подобные деревне Зеебюль на Бюльзее знают именно те люди, которых не спрашивают? Меня бы это не удивило. Такое случается.
Ну, если вы не знаете Зеебюль на Бюльзее, вы вполне можете не знать и детский пансион, знаменитый летний пансион для девочек. Жаль. Ну да ничего. Детские пансионы похожи один на другой как четырехфунтовые ковриги хлеба или одуванчики. Кто знает один цветок, тот знает все. И если, гуляя, пройти мимо такого пансиона, можно подумать, что это исполинский пчелиный улей. Он весь так и жужжит от смеха, криков, шушуканья и хихиканья. Подобные пансионы — это ульи с сотами детской радости и веселья. Но их никогда не бывает столько, сколько хотелось бы.
Конечно, по вечерам серая ведунья Тоска-по-дому подсаживается иногда к той или иной кровати в общей спальне, достает из кармана серую тетрадку и серый карандаш и с серьезным видом записывает, кто плачет, а кто нет, и подсчитывает детские слезы.
Но утром ее словно и не бывало! Утром в пансионе слышится перестук молочных кружек. Девочки весело тараторят. А потом стайка маленьких любительниц купания мчится в прохладную бутылочно-зеленую воду озера, там они плещутся, визжат, вопят от восторга, плавают, или хотя бы делают вид, что плавают.
Вот
А пока что все купаются в озере. И как всегда, больше всех шумит и шалит маленькая девятилетняя девочка по имени Луиза, с длинными локонами и неистощимой фантазией. Луиза Пальфи. Из Вены.
Из дому доносится удар гонга. Потом еще один. И еще. Дети и воспитательницы вылезают на берег.
— Гонг — это для всех! — кричит фройляйн Ульрика. — Даже для Луизы!
— Да иду, иду! — откликается Луиза. — Старая женщина — это вам не скорый поезд!
И вправду вот она, идет!
Фройляйн Ульрика загоняет весь свой шумный табун в конюшню, ах нет, конечно, в дом. Двенадцать часов, самое время обедать. А потом, сгорая от любопытства, ждать вечера. Почему?
Вечером ожидается прибытие двадцати новеньких. Двадцати девочек из Южной Германии. Среди них, уж наверное, будут две-три жеманницы? Несколько сплетниц? А может, даже престарелые дамы лет тринадцати-четырнадцати? И они, конечно же, привезут интересные игрушки! Надо надеяться, среди игрушек окажется большой резиновый мяч. А то Трудин мяч лопнул. А Бригитта свой не дает, жалеет. Она заперла его в шкаф. Накрепко. Чтобы с ним ничего не случилось. Такое тоже бывает.
Итак, под вечер Луиза, Труда, Бригитта и другие девочки стоят у больших, настежь распахнутых железных ворот, с нетерпением поджидая автобуса, который должен привезти новеньких со станции.
Если поезд пришел вовремя, то вообще-то они должны…
Гудок!
— Едут!
Автобус катит по улице, осторожно сворачивает к воротам и останавливается. Выходит шофер и одну за другой вынимает девочек из автобуса. Но не только девочек, а еще и чемоданы, сумки, кукол, корзины и свертки, тряпичных собак и самокаты, зонтики, термосы, плащи и рюкзаки, скатанные в трубку шерстяные одеяла, книжки с картинками, ботанизирки и сачки для бабочек. Словом, всякую всячину.
Наконец в дверях автобуса появляется последняя, двадцатая девочка со своими пожитками. Вид у нее очень серьезный. Шофер с готовностью протягивает к ней руки. Малышка качает головой так, что косы мотаются из стороны в сторону.
— Нет, спасибо! — говорит она вежливо, но твердо, и со спокойной уверенностью спрыгивает с подножки. Смущенно улыбается окружившим ее девчонкам. Но вдруг глаза у нее от удивления лезут на лоб. Она смотрит на Луизу? Тут уж и Луиза на нее вытаращилась! С каким испугом глядит она в лицо новенькой!
Другие дети и фройляйн Ульрика ошеломленно уставились на обеих. Шофер, сдвинув кепку, чешет в затылке и стоит, открыв рот. Что же случилось?
Луиза и новенькая похожи друг на друга как две капли воды. Правда у одной длинные локоны, а у другой аккуратно заплетенные косы — но это и впрямь единственное различие!
Внезапно Луиза, круто повернувшись, мчится в сад, словно за ней гонятся львы и тигры.
— Луиза! — кричит фройляйн Ульрика. — Луиза! — Потом, пожав плечами, она ведет двадцать новеньких в дом. В хвосте, все еще не оправившись от изумления, плетется девочка с косами.