Продлёнка
Шрифт:
Катя Звездочётова грозно сверкнула на всех глазами, брови сдвинула, крикнула:
— Тихо!
Стало тихо. Авторитет у Кати Звездочётовой.
— Кто прочёл мою книгу? — спрашивает писательница, все поднимают руки — они прочли.
— Понравилась вам книга?
Коля замечает, что она вытирает платочком лоб. Волнуется, что ли? Он тоже утирает лоб, когда волнуется. Только, конечно, не платком, а рукавом. Или просто ладонью.
— Понравилась!
— А я два раза прочитала!
— Во какая книга! — Денис выставил большой палец.
— А у меня мама
— Маме-то зачем? — Это Руслан.
— Да она говорит, что детские книги — не только для детей, но и для взрослых.
— Может, и правда!
И тут Коля Ежов вдруг решился:
— Можно спросить?
— Конечно, — ответила она, а все притихли, потому что не привыкли, чтобы Ежов вылезал вперёд. Такой всегда тихоня, Ежов-то.
Он встал, вытер лоб рукавом:
— У вас там про ребят — про Таню, про Серёжу. Все похожи на настоящих. А это всё было на самом деле? Или вы придумали?
Почему она смеётся?
— Знаете, даже смешно. Такой вопрос всегда, абсолютно всегда задают читатели. У всех один вопрос: правду пишет автор или сочиняет? Вот и Коля Ежов хочет это знать.
— И мы хотим! — кричит Денис.
— Интересно же!
— То правда, а то неправда!
Они кричат. В самом деле — правда это одно, а выдумка — другое. Они — читатели, имеют право выяснить.
Писательница говорит:
— Отвечаю на ваш вопрос совершенно честно. В моей книге всё из жизни. Был и Серёжа с кошками, и его сердитая мама. Была королева пятого «Б» Оля. Была девочка Таня, и у неё не было друзей. Всё, всё правда.
Ребята зашумели, довольные. Правда — это хорошо, это не то что враньё какое-нибудь. Выдумать можно что угодно. Мало ли, что можно выдумать. А вот то, что было в жизни, — интересно.
— Всё из жизни, — продолжает писательница. И вдруг добавляет: — И всё — из головы. Фантазия, переиначенная жизнь. Выдумка автора.
— Ну-у-у! — Они, конечно, разочарованы.
— Эх! Ну зачем же? Нас за выдумки ругают, а взрослым всё можно. — Это, конечно, Денис.
Писательница про себя с первой встречи прозвала его крючком. Всегда он зацепит, оцарапает. Вот и опять поддел: «Детей за враньё ругают, а писатели выдумывают». Как будто получается несправедливость. Ну как объяснить им, что преобразование действительности в литературу и есть самый трудный труд и самая главная правда…
Все засмеялись, писательница смеётся — в самом деле смешно. Детей за неправду ругают и даже наказывают. А писатель сочиняет, выдумывает, и его выдумки в книгах печатают, люди читают, верят, спасибо говорят. Разве красиво?
— Некрасиво, — соглашается она, — если бы так было, то, конечно, нехорошо. Но я не успела сказать вам главное — писатель не врёт, не выдумывает. Настоящий писатель никогда не обманывает своего читателя.
Они переглядываются, переговариваются — не понимают. Как же? Выдумывает — значит, обманывает. А говорит — не обманывает.
— Настоящий писатель очень хорошо знает то, о чём он пишет. А тогда уж он может сочинять на основе правды. Вот главное занятие писателя — сочинять чистую правду. Вам понятно?
—
— Непонятно!
— Или так или так!
Писательница говорит:
— Молодцы, честно признаётесь — непонятно. Потому что вопрос вы задали очень трудный, непростой вопрос. И всё-таки попробую объяснить. Не устали?
— Нет! — выкрикнул Денис. Он думал, что все крикнут хором, но, как всегда, поторопился и закричал один — нет!
— Они не устали. — Катя Звездочётова сурово всех оглядела. Потом она подвинулась вперёд, ей интересно. Коля Ежов тоже шею тянет и белые брови свёл — интересно же.
— Например, главная девочка в классе, — говорит писательница, — психологи называют её примадонной или королевой. Такая девочка есть почти в каждом коллективе.
— У нас тоже есть, — говорит Сима.
— Молчи, Сима, помалкивай. — Катя Звездочётова смело глядит своими чёрными глазами. Да, она первая, она главная. По праву. И нечего тут обсуждать. Вот о чём говорил её тёмный, хмурый взгляд.
— Ну вот, ребята. В повести одна королева, Оля Савёлова. Может быть, в жизни я видела таких семь, а может быть, двадцать или пятьдесят. Их черты я нарисовала в портрете Оли Савёловой. Есть такая девочка на самом деле — Оля Савёлова? Нет. Есть такие девочки, как Оля? Есть. А раз есть, значит, это не выдумка, не обман, не враньё. А правда. А была бы неправда, вы бы первые мне сказали: «Так в жизни не бывает. Таких ребят никто не видел. Люди одиннадцати лет так себя никогда не ведут». Тогда бы я знала, что всё — выдумка на пустом месте. А так — правда. Вы и другие читатели говорите, что таких ребят знаете, видели, с ними учитесь. Значит, читая книгу, думаете о них, о себе. Какую же вам ещё правду нужно?
Сидят, задумались. Коле нравится, когда люди вот так тихо сидят и думают. Он и сам любит тихо и подробно во всём разобраться. Но Денис долго молчать не может:
— А всё-таки лучше было бы взять из жизни человека и про него написать, как есть. Разве как есть — неинтересно?
— Вот люди. Как есть — иногда интересно, а иногда — не очень. Важно написать определённый характер. Понятно?
— Нет!
— Не очень-то!
— Объясните как следует!
Коля Ежов тоже не совсем понимает, но он не кричит. Чего кричать? Пусть Денис кричит. Коля первым задал свой вопрос, а теперь он помолчит, подождёт. Писательница разговаривает с ними серьёзно, как со взрослыми. И это Коле нравится.
— Как бы вам понятнее объяснить? Ну вот, например. Сидит мальчик, Коля Ежов.
— А чего? — забурчал Коля. — Я ничего не сделал.
— Ты не беспокойся, Коля. Это просто пример.
— Почему обязательно я? — тихо возмущается Коля, но она не слышит. Или не хочет слышать. Всегда так: почему-то именно Колю Ежова надо приводить в пример. Ладно. Он подпёр голову кулаками, слушает.
— Что я знаю о нём? Когда он стесняется — вытирает лоб рукавом. Когда сердится — что-то шепчет, как будто сам себя успокаивает. Но это внешние штрихи. А ведь у него есть характер — как раскрыть характер перед читателем, чтобы читатель понял, полюбил этого человека?